5/5
Венедикт Ерофеев «Москва — Петушки».
Открыл для себя жанр литературная буффонада: смесь абсурда с интеллектуальными кривляниями и сюррелиализмом на потеху публике. Книжка — галлюцинация не без вечных и порой очень глубоких жизненных аллегорий.
Весело, интересно, неожиданно и местами очень смешно.
О, тщета! О, эфемерность! О, самое бессильное и позорное время в жизни моего народа — время от рассвета до открытия магазинов.
Что-то неладное в мире. Какая-то гниль во всем королевстве и у всех мозги набекрень.
Что это предвещает, знатоки истинной философии истории? Совершенно верно: в ближайший же аванс меня будут пиздить по законам добра и красоты.
А надо вам заметить, что гомосексуализм изжит в нашей стране хоть и окончательно, но не целиком. Вернее, целиком, но не полностью. А вернее даже так: целиком и полностью, но не окончательно.
И как-то дико, по-оперному, рассмеялся, схватил меня, проломил мне череп и уехал во Владимир-на-Клязьме. Зачем уехал? К кому уехал? Мое недоумение разделяла вся Европа. А бабушка моя, глухонемая, с печки мне говорит: «Вот видишь, как далеко зашла ты, Дашенька, в поисках своего „я“!»
При этом всю дорогу за этим паясничаньем считывается беспросветная личная трагедия, нещадно топимая в вине. В том числе из-за отсутсвия каких-либо альтернатив.
Ну и хорошая бытовая иллюстрация жизни в Советском Союзе представителя «трудовой интеллигенции», его возможностей, его представлений и его житейских проблем. Сказка, основанная на реальных событиях.