Слово «шекель» буквально означает «вес» — древняя мера веса серебра (~9‑11 г) для использования в расчётах. Ещё в «Книге Бытия» Авраам расплачивался ими за землю, а простолюдины ежегодно отдавали половину шекеля в храмовую казну за возможность считаться хорошим евреем (римские монеты принципиально не принимались). В Израиле шекель прошёл через войны, гиперинфляции и реформы, оставаясь символом экономической и национальной идентичности.
В начале 1980-х экономика Израиля находится в полном хаосе: инфляция газует за 100—300%, шекель дешевеет быстрее, чем печатаются новые купюры. Ходила шутка: дешевле ехать на такси, чем на автобусе, потому что за такси платишь в конце поездки, когда шекель уже ничего не стоит.
В этом бардаке всю финансовую систему полностью контролируют банки: расчёты, кредиты, инвестиции, брокерские услуги и… барабанная дробь… управление пенсионными фондами. Тогда это казалось логичным: кто ещё может лучше и профессиональней управлять деньгами, если не банкиры. Но все забыли о конфликте интересов. Представь себе банк, который одновременно тебя кредитует, консультирует, продаёт тебе акции и сам эти акции выпускает.
Что может пойти не так?
В конце 70-х Яков Левинсон из Bank Hapoalim додумался до революционной идеи. Банку постоянно требовался новый капитал. Его пытались привлекать через выпуск новых акций. Но кому нужны его акции в стране с трезначной инфляцией? Ну конечно же: банк может покупать свои акции сам! Откуда деньги? Вот же, в пенсионном фонде их много!
Банк начинает скупать собственные акции на деньги пенсионеров, акции растут, другие игроки видят иллюзию спроса и тоже покупают, на полученный капитал банк снова покупает, поддерживая рост и привлекая новых покупателей…
Мы сто раз такое видели и знаем, чем заканчивается. Какой закономерный результат? А вот и не угадала!
Другие крупные банки — Bank Leumi, Discount Bank — быстро переняли эту «инновацию» и стали проворачивать ту же схему с собственными акциями и карманными пенсионными фондами. К 1983 году капитализация банковского сектора магическим образом выросла в реальном выражении на 700%, в то время, как промышленный сектор падал на 50—70%.
Проблема любой пирамиды в том, что новые деньги рано или поздно заканчиваются. И вот, 6 октября 1983 года инвесторы вдруг поняли, что покупали акции сами у себя по раздутым ценам. А при попытке продать быстро выяснялось, что покупателей нет. После трёхдневного безудержного падения биржу в Тель-Авиве закрыли на 18 дней. Правительство было вынуждено срочно вмешаться, национализировать четыре крупнейших банка и компенсировать потери несчастных акционеров, эквивалентные трети национального ВВП.
Комиссия, расследовавшая кризис, в 1986 году пришла к революционному выводу: банки манипулировали ценами акций «через серию действий, направленных на влияние на цены акций», с целью «убедить инвесторов, что банковские акции безрисковы». Спасибо, кэп.
В феврале 1984 инициатор схемы, господин Левинсон, покончил с собой. Одного козла отпущения оказалось достаточно, больше ни один из банковских топ-менеджеров не понёс наказания: несколько ребят сменили карьеру, а один даже стал советником министра финансов. Самое суровое наказание понёс Bank FIBI — единственный крупный банк, НЕ участвовавший в афере — до октября 1983-го его менеджеры чувствовали себя довольно глупо.
А в 1985 году правительство для красоты выкинуло из банкнот три лишних нуля и назвало валюту новым израильским шекелем (NIS). Потому что когда у тебя экономический коллапс, ничто не помогает лучше ребрендинга.
История получилась показательной: валюта со значением «вес» внезапно оказалась невесомой, а единственным честным игроком был тот, кто отказался играть. А в условиях полного хаоса экономист может быть спокоен в одном:
Главный по-настоящему возобновляемый ресурс даже в плохой экономике — человеческая жадность.
В следующий раз, когда услышишь про «инновационные финансовые инструменты» или «гарантированную доходность», вспоминай Святую землю. Про неё вообще полезно вспоминать, пусть это будет ещё одним интересным поводом.