В Киеве поймал себя на непокидающих противоречивых ощущениях.
С одной стороны: историчность, местами помпезность, сила, мощь, культура. В общении — образованные люди. Однозначно и по всем признакам — столица. Даже в Макдональдсе двуслойная туалетная бумага!
Но при этом масса мелочей в стиле:
«Прими участие в народном ПРАЙМЕРИЗ!»
«Я тоби шо казала?! Ты по-русски понимаешь, чи ни?»
И как апогей признака интернационального города: «Сек’юрiтi».
А в личном общении (выборка нерепрезентативна, но) к предсказуемому южному говору добавляются какие-то посконные (?) нотки: они владеются пакетами предприятий, отдыхают не за городом, а в селе, в которое едут из областного центра, принимают решения по данным. Думаю так шпионы и проваливаются: когда по форме и смыслу всё вроде правильно, но так не говорят. Хотя при этом получается, что используемый словарный запас сильно богаче, чем в метрополии.
При всём уважении к поискам национальной самоидентичности, трудностям переходного периода, и прочими реверансами в сторону попыток самостоятельного развития навстречу более цивилизованным соседям, всё это больше напоминает какую-нибудь Вязьму или родной Калининград. Тотальная мимикрия во внешнем под более высокии стандарты без оглядки на уместность и хоть какую-то осмысленность.
В английском такую особенность ласково называют small-town mentality. Описывают это как ограниченность мышления и страх отличия от нормы. При этом представления о «норме» довольно размыты в силу узости местного мировоззрения.
В приличных домах же не бывает никаких вахтеров, там security, — так и чем мы хуже?! В общем, ещё одна история про барышню, которую вывезли из деревни.
Страницу в молескине хочется потратить на такое: