Есть некоторые виды работы, которую невозможно хорошо делать, если ты не будешь думаешь иначе, чем твои коллеги или окружающие. Чтобы быть успешным учёным, например, недостаточно просто быть правым. Твои идеи должны быть одновременно правильными и новыми. Нельзя публиковать работы, в которых ты рассказываешь то, что другие уже знают. Нужно говорить то, о чём ещё никто не подумал.
То же самое верно для инвесторов. Недостаточно предсказывать, как будет вести себя компания. Если многие другие люди делают такой же прогноз, цена акции уже учитывает это, и возможности заработать не остаётся. Ценность имеют только те инсайты, идеи и наблюдения, которых не разделяет большинство других инвесторов.
Тот же паттерн поведенеия можно разглядеть и у основателей стартапов. Не стоит создавать стартап, чтобы делать то, что все считают хорошей идеей. В такой нише уже работают другие компании. Нужно делать что-то, что большинству людей кажется плохой идеей, но ты понимаешь, что это не так. Например, писать программы для микрокомпьютеров, которым пользуются всего несколько тысяч энтузиастов, или запустить сайт, на котором путешественники могут арендовать на ночь надувные матрасы на полу в гостях у незнакомцев.
То же самое касается эссеистов. Эссе, которое рассказывает людям то, что они уже знают, будет скучным. Нужно сообщить им что-то новое.
Но этот принцип не универсален. Более того, для большинства видов работы он не сработает. В большинстве профессий, например для администратора, достаточно только первой части — достаточно быть правой. Не обязательно, чтобы все остальные ошибались.
В большинстве работ остаётся место для некоторой новизны, но на практике существует довольно чёткое различие между теми видами деятельности, где независимые идеи прям необходимы, и теми, где они не играют особой роли.
Жаль, что кто-нибудь не рассказал мне об этом различии, когда я был ребёнком, потому что это одна из самых важных вещей, о которых стоит думать, выбирая, чем ты хочешь заниматься в жизни. Хочешь ли ты заниматься работой, в которой победить можно только благодаря тому, что ты думаешь иначе, чем все остальные? Подозреваю, что бессознательная часть большинства людей отвечает на этот вопрос раньше, чем сознательная успевает вмешаться. У меня, во всяком случае, случилось именно так.
Способность незаурядно мыслить, похоже, больше зависит от природы человека, чем от воспитания. А значит, если выбрать неподходящий тип работы, ты будешь несчастлива. Если ты по своей природе склонна к неожиданным идеями и экспериментам, тебе будет мучительно работать менеджером среднего звена. А если ты по своей природе предпочитаешь традиционные решения, то будешь всё время ломать себя и плыть против ветра, заниматься оригинальными исследованиями.
Но здесь есть одна сложность: люди часто ошибаются насчёт того, где они находятся на шкале от конформного до независимого мышления. Людям с традиционным мышлением не нравится считать себя традиционно мыслящими. Да и в любом случае им исренне кажется, что они самостоятельно формируют мнение по каждому вопросу. Просто так совпало, что их убеждения полностью совпадают с убеждениями окружающих1. А люди с независимым мышлением, напротив, часто не замечают, насколько их идеи отличаются от общепринятых, по крайней мере до тех пор, пока они их не выскажут публично.
1 Есть один приятный побочный эффект, что никто не считает себя конформистом: о конформистах можно говорить что угодно, не вызывая слишком много проблем.
К моменту взросления большинство людей уже примерно понимают, насколько они умны (в узком смысле способности решать задачи с заранее известными правильными ответами), потому что их постоянно проверяют и оценивают по этому критерию. Но школы обычно почти не обращают внимания на способность мыслить независимо, если не считать случаев, когда они пытаются её подавлять. Поэтому у нас нет даже близко такого же объёма обратной связи о том, насколько мы самостоятельны в своём мышлении.
Возможно, здесь даже работает что-то вроде эффекта Даннинга — Крюгера: люди с наиболее конформным мышлением уверены, что они мыслят независимо, тогда как действительно независимые мыслители переживают, что им, возможно, не хватает самостоятельности.
***
Можно ли сделать своё мышление более незаурядным? Думаю, да. Возможно, это качество в значительной степени врождённое, но, похоже, существуют способы усилить его или хотя бы не подавлять.
Один из самых эффективных приёмов — тот, который большинство ботанов используют непреднамеренно: просто меньше знать о том, какие взгляды считаются общепринятыми. Трудно быть конформистом, если не знать, какому именно мнению необходимо соответствовать. Хотя, опять же, возможно, такие люди уже изначально склонны к независимому мышлению. Человек с конформным мышлением, скорее всего, чувствовал бы тревогу из-за незнания того, что думают другие, и приложил бы больше усилий, чтобы это выяснить.
Очень важно, кем ты себя окружаешь. Если вокруг тебя люди с конформным мышлением, это ограничивает круг идей, которые ты можешь выражать, а это, в свою очередь, ограничивает идеи, которые вообще приходят тебе в голову. Но если ты окружаешь себя независимыми и дерзкими мыслителями, происходит обратное: когда ты слышишь, как другие люди говорят неожиданные вещи, это стимулирует тебя делать то же самое и самой выходить за рамки.
Поскольку людям с независимым мышлением некомфортно находиться среди конформистов, при первой возможности они обычно начинают отделяться от них. Проблема старшей школы в том, что у них ещё нет такой возможности. Кроме того, школа обычно представляет собой замкнутый микромир, обитатели которого не слишком уверены в себе, а оба этих фактора усиливают давление конформизма. Поэтому старшие классы часто становятся тяжёлым периодом для людей с незаурядным мышлением. Но даже в этом может быть определённая польза: это учит тебя, чего следует избегать в дальнейшей жизни. Если позже ты окажешься в ситуации, которая заставит тебя подумать «это как в школе» — это явный сигнал, что оттуда пора уходить2.
2 Когда я спрашиваю себя, что в моей жизни похоже на школу, ответ — Twitter. Там не просто много людей с конформным мышлением, что неизбежно для любой платформы такого размера, но и регулярно возникают настоящие бури, подавляющие проявления незаурядности.
Ещё одно место, где люди с независимым и конформным мышлением оказываются вместе, — это успешные стартапы. Основатели и первые сотрудники почти всегда мыслят незаурядно, иначе стартап просто не стал бы успешным. Но людей с конформным мышлением гораздо больше, чем независимых мыслителей, поэтому по мере роста компании первоначальный дух независимого мышления неизбежно размывается.
Это создаёт самые разные проблемы, помимо очевидной — компания начинает становиться хуже. Одно из странных последствий такого, когда основатели обнаруживают, что им проще открыто говорить с основателями других стартапов, чем со своими собственными сотрудниками3.
3 У проблемы есть несколько возможных решений:
Основатели могут отсрочить проблему, сознательно нанимая только незаурядных сотрудников.
Создавать правила, которые каким-то образом ослабляют силу конформизма, как например подразделения Skunk Works у Lockheed.
Радикальное решение — увеличивать выручку, не увеличивая компанию. Рост числа административного персонала даже в университетах снижает там общий уровень нестандартного мышления. Аутсорсинг работы, которую выполняют люди, способные разрушить культуру компании, кажется оптимальным решением.
К счастью, тебе не нужно проводить всё своё время среди незаурядных людей. Достаточно иметь одного или двух таких приятелей, с которыми ты можешь регулярно что-то обсуждать. И когда ты их находишь, они обычно так же хотят общаться с тобой: они нуждаются в тебе с той же целью. Хотя университеты больше не обладают той монополией на образование, которая была у них раньше, некоторые из них всё ещё остаются отличным способом познакомиться с незаурядными людьми. Большинство студентов по-прежнему будут мыслить конвенционально, но там обычно существуют небольшие кластеры новаторов и экспериментаторов, которые в принципе отсутствуют в школах.
Работает и противоположный подход: вместо того чтобы поддерживать небольшой круг друзей с независимым мышлением, стоит стараться знакомиться просто с как можно большим количеством разных людей. Это уменьшит влияние твоего ближайшего окружения, потому что у тебя появятся несколько разных групп окружения. Плюс, если ты принадлежишь к нескольким разным мирам, ты часто можешь переносить идеи из одного мира в другой.
Но под «разными людьми» я не имею в виду их демографические различия. Они просто должны думать по-разному. Когда я встречаю человека, который много знает о чём-то необычном (а если достаточно глубоко копнуть, это практически любой человек), я стараюсь понять, что именно он знает такого, чего не знают другие. Здесь почти всегда обнаруживаются сюрпризы. Это хороший способ поддерживать разговор с незнакомцами, но я делаю это не ради разговора. Мне действительно хочется узнать.
Можно расширять источник влияния на свою картину мира не только в пространстве, но и во времени — изучая историю. В результате ты узнаёшь не только то, что когда-то произошло, но и можешь попытаться понять ход мыслей людей из прошлого. Как для них это выглядело? Почему они приняли такое решение? Это непросто, но так же полезно как путешествовать — чтобы лучше понимать особенности местности.
Можно также предпринимать более сознательные меры, чтобы автоматически не перенимать общепринятые мнения. Самый общий подход — развивать в себе привычку к скепсису. Когда слышишь чьё-либо утверждение, остановись и спроси себя: «Это правда?» Не нужно делать это вслух. Речь не о том, чтобы возлагать на собеседников обязанность доказывать свои утверждения, а чтобы самой начать оценивать то, что говорят другие.
Относись к этому как к головоломке. Ты знаешь, что некоторые общепринятые идеи со временем окажутся ошибочными. Попробуй угадать, какие именно? Конечная цель не в том, чтобы обнаружить недостатки в том, что тебе говорят, а в том, чтобы открывать для себя идеи, скрытые за ошибочными представлениями. И вместо унылой процедуры интеллектуальной гигиены такая игра может стать захватывающим поиском неизведанного. Первое, чему ты удивишься, когда начнёшь спрашивать себя «Это правда?», как часто ответ оказывается не мгновенным «да». Если у тебя есть воображение, вместо нехватки направлений для исследования, ты столкнёшься с их избытком.
В более общем смысле твоя цель должна быть в том, чтобы не впускать в голову ничего без проверки, а идеи не всегда попадают в голову в форме утверждений. Некоторые из самых сильных воздействий оказываются неявными. Как вообще их заметить? Нужно сделать шаг назад и посмотреть, откуда другие люди берут свои идеи.
Если отойти на достаточное расстояние, ты можешь увидеть, как идеи распространяются по группам людей, словно волны. Самый очевидный пример — мода: ты замечаешь нескольких людей в особенной сорочке, потом их становится всё больше и больше, пока половина окружающих тебя людей не начинает носить такую же. Возможно, тебе вообще не особенно важно, что именно ты носишь, но существуют и интеллектуальные моды, и вот в них совершенно точно не стоит участвовать. Не только потому, что ты хочешь сохранить независимость своего мышления, но и потому, что немодные идеи непропорционально часто приводят к чему-то интересному. Лучшее место для поиска неоткрытых идей — там, куда никто больше не смотрит4.
4 Интеллектуальные моды существуют в каждой области, но их влияние различается. Одна из причин, почему политика, например, такая скучная — в том, что она чрезвычайно сильно подвержена моде. Поэтому, хотя в политике существуют полезные темы, на практике они часто оказываются затоплены новыми волнами интеллектуальной моды.
***
Чтобы выйти за пределы этих общих советов, нам нужно посмотреть на внутреннее устройство незаурядного мышления — на отдельные «мышцы», которые нужно тренировать. Мне кажется, оно состоит из трёх компонентов: запрос на истинность, сопротивление влиянию, о чём тебе думать, и любопытства.
Запрос на истинность означает больше, чем просто не верить в ложные утверждения. Он означает аккуратность в оценке степени своей уверенности. У большинства людей степень убеждённости без проверки стремится к крайностям: маловероятное превращается в невозможное, а вероятное — в гарантированное5. Для мыслящего человека это выглядит непростительно небрежным подходом. Можно держать в голове что угодно: от крайне спекулятивных гипотез до (кажущихся) тавтологий, но в вопросах, которые для тебя важны, всё должно быть помечено тщательно обдуманной степенью уверенности6.
5 Конформисты часто считают что сила их убеждений доказывает их независимость. Но вера не является признаком независимого мышления. Скорее наоборот.
6 Запрос на истинность не означает, что незаурядный человек не может врать. Он не станет обманываться сам. Это как определение джентльмена: человек, который никогда не бывает грубым случайно.
Поэтому незаурядные люди испытывают отвращение к идеологиям, которые требуют принять целый набор убеждений одновременно и относиться к ним как к догмам. Для мыслящего человека это выглядело бы отвратительно, примерно так же, как для человека с высокими требованиями к еде было бы отвратительно полакомиться со стола бездомного, наполненного множеством ингредиентов неизвестного возраста и происхождения.
Без этой требовательности к истине невозможно быть по-настоящему независимым мыслителем. Недостаточно одного лишь сопротивления, когда тебе говорят, что тебе думать. В этом случае люди просто отвергают общепринятые идеи, чтобы заменить их самыми случайными теориями заговора. И поскольку эти теории заговора часто специально создаются для того, чтобы привлечь их внимание, в итоге они оказываются менее независимыми в мышлении, чем обычные люди, потому что подчиняются гораздо более корыстному и манипулятивному хозяину, чем просто общественные нормы7.
7 Особенно хорошо это видно среди политических экстремистов. Они считают себя нонконформистами, но на деле являются нишевыми адептами. И часто сильнее зависят от мнения своего окружения по сравнению с обычным человеком.
Можно ли как-то усилить свой запрос на наличие истины? Думаю, да. По моему опыту, само размышление о чём-то, к чему ты уже относишься требовательно, усиливает этот запрос. Если это так, то это одна из редких добродетелей, которой можно обладать в большей степени просто благодаря желанию её развить. И если она похожа на другие формы требовательности, то её также можно воспитывать в детях. Я точно получил хорошую дозу этого от своего отца8.
8 Если расширить понятие запроса на истину так, чтобы оно включало не только неприятие ложности в строгом смысле, но и неприятие подыгрывания, фальшивости и напыщенности, наша модель независимого мышления может распространиться ещё дальше, в область искусства.
Второй компонент независимого мышления — сопротивление тому, чтобы тебе говорили, что думать, — наиболее заметный из трёх. Но даже его часто понимают неправильно. Главная ошибка состоит в том, что люди воспринимают его как исключительно отрицательное качество. Язык, которым мы пользуемся, усиливает это представление. Ты «не такой, как все». Тебе «всё равно, что думают другие». Но это не просто разновидность иммунитета. У самых независимых мыслителей желание не позволять другим определять свои мысли является позитивной силой. Это не просто скептицизм, это искреннее удовольствие от идей, которые подрывают общепринятую мудрость. И чем более контринтуитивными они являются, тем лучше.
Некоторые новые идеи в момент своего появления казались практически шутками. Вспомни, как часто твоей первой реакцией на новую идею бывает смех. Я не думаю, что это происходит потому, что новые идеи сами по себе смешные, а потому, что новизна и юмор имеют одну общую черту — неожиданность. Хотя они не идентичны, но достаточно близки, чтобы между чувством юмора и незаурядным мышлением существовала определённая связь. Равно как связь между отсутствием чувства юмора и конформным мышлением9.
9 Однако эта связь не абсолютна. Похоже, у Гёделя и Дирака чувство юмора не было особенно развито. Но человек, который одновременно является «нейротипичным» и лишён чувства юмора, с большой вероятностью будет обладать конформным мышлением.
Я не думаю, что мы можем как-то усилить своё сопротивление влиянию, которое указывает, что нам думать. Похоже, это самый врождённый из трёх компонентов независимого мышления: люди, обладающие этим качеством во взрослом возрасте, обычно проявляли его ещё в детстве, причём довольно заметно. Но если мы не можем увеличить свою устойчивость к навязанным мыслям, то можем хотя бы укрепить её, окружая себя другими людьми с независимым мышлением.
Третий компонент независимого мышления — любопытство — возможно, самый интересный. Если мы можем дать короткий ответ на вопрос, откуда берутся новые идеи, то ответ будет: из любопытства. Именно это обычно чувствуют люди перед тем, как у них появляется новая идея.
По моему опыту, независимое мышление и любопытство идеально предсказывают друг друга. Каждый знакомый мне человек с независимым мышлением невероятно любопытен, а каждый знакомый мне человек с конформным мышлением — нет10. Кроме одного любопытного исключения: дети. Все маленькие дети любопытны. Возможно, причина в том, что даже людям с конформным мышлением в начале жизни приходится быть любопытными, чтобы узнать, какие существуют нормы и правила. А люди с независимым мышлением — это настоящие обжоры любопытства, которые продолжают есть даже после того, как насытились.
10 Исключение: сплетни. Почти всем интересны сплетни.
Три компонента независимого мышления органично дополняют друг друга: запрос на истинность и сопротивление тому, чтобы тебе говорили, что думать — освобождают пространство в твоём сознании, а любопытство находит новые идеи, чтобы его заполнить.
Примечательно, что три эти компонента могут заменять друг друга примерно так же, как это делают мышцы. Если ты достаточно требовательна к истине, тебе не нужно настолько сильно сопротивляться тому, чтобы тебе говорили, что думать, потому что один только запрос на знание истины обнажит достаточно пробелов в твоих знаниях. И наоборот, любое из этих качеств может компенсировать недостаток любопытства: если ты создаёшь достаточно свободного пространства в своём сознании, дискомфорт от возникшего вакуума сам усилит твоё любопытство. Или любопытство может компенсировать два других. Если ты достаточно любопытна, тебе не нужно специально освобождать место в голове, потому что новые идеи, которые ты находишь, сами вытеснят общепринятые представления, которые ты получила автоматически.
Поскольку компоненты незаурядности настолько взаимозаменяемы, они могут быть развиты у разных людей по-разному, но приводить к одному и тому же результату. Поэтому не существует единственной модели независимого мышления. Некоторые мыслители открыто подрывают общепринятые взгляды, а другие просто тихо следуют своему любопытству. Но секретное рукопожатие у них всё равно одно.
Можно ли развить любопытство? Для начала нужно избегать ситуаций, которые его подавляют. Насколько работа, которой ты сейчас занимаешься, задействует твоё любопытство? Если ответ — «не особо», возможно, стоит что-то изменить.
Самый важный шаг, который можно сделать для развития любопытства, — скорее всего, искать темы, которые его пробуждают. Мало кто из взрослых одинаково любопытен ко всему, и не похоже, что можно просто выбрать, какие темы будут тебя интересовать. Поэтому тебе приходится находить их самой. Или, если нужно, открывать.
Ещё один способ усилить любопытство — потакать ему, исследуя вещи, которые тебя интересуют. В этом отношении любопытство отличается от большинства других желаний: удовлетворение этого желания обычно не уменьшает его, а усиливает. Вопросы порождают новые вопросы.
Любопытство, похоже, более индивидуально, чем требовательность к истине или сопротивление навязываемым мыслям. В той степени, в которой у людей развиты два последних качества, они обычно довольно универсальны. А вот разные люди могут испытывать любопытство к совершенно разным вещам. Поэтому, возможно, именно любопытство является здесь компасом. Возможно, если твоя цель — находить новые идеи, твой девиз должен быть не столько «делай то, что любишь», сколько «делай то, что вызывает твоё любопытство».