Мысль о появлении детей меня всегда пугала. Я относился к перспективе их завести примерно как молодой Августин к целомудренной жизни: пусть это произойдёт когда-нибудь, но только не сейчас. Мне было грустно думать, что у меня их никогда не будет, но заводить их прямо сейчас? Нет, спасибо.
Если бы у меня появились дети, это означало, что я бы стал родителем. А быть родителем, как мы знаем ещё из детства, это не круто. Они скучные, ответственные и у них всё плохо с развлечениями. Неудивительно, что так считают дети, но, надо признаться, что и во взрослой жизни я не видел поводов начать думать по-другому. Всякий раз, когда я обращал внимание на родителей с детьми, дети вели себя как террористы, а родители выглядели жалко, беспомощно и невероятно измотанными.
Когда у моих знакомых появлялись дети, я их поздравлял с большим энтузиазмом. Ну потому что так принято. Хотя искренне думал, что здорово, что это произошло не со мной.
Теперь, когда у знакомых появляются дети, я их поздаравляю с тем же энтузиазмом, но делаю это искренне. Особенно, если это первенец. Я правда верю, что они получили лучший подарок на свете.
Разумеется, это изменилось после того, как у меня самого появились дети. То, чего я так боялся, оказалось прекрасным.
Частично, и это глупо отрицать, дело в кардинальных химических изменениях, которые произошли со мной практически моментально после рождения первого ребёнка. Словно кто-то щёлкнул выключателем. Я внезапно поймал себя на том, что хочу оберегать и защищать не только своего ребёнка, но вообще всех детей. Когда я вёз жену с новорожденным сыном из больницы домой и подъехал к пешеходному переходу, полному людей, то поймал себя на мысли: «Надо быть очень осторожным со всеми этими людьми. Ведь каждый из них — чей-то ребёнок!»
Так что в некотором смысле мне не стоит доверять, когда я говорю, как классно иметь детей. Потому что я веду себя как слабоумный сторонник религиозного культа, обещающий тебе счастье, если и ты в него вступишь. И это произойдёт потому, что присоединение к культу делает всех его членов счастливыми.
Но дело не только в биохимии и гормонах. В родительстве есть вещи, в которых я сильно ошибался, пока не стал одним из них.
Например, в моих наблюдениях за детьми и родителями была серьёзная ошибка отбора. Возможно, ты заметила, что я написал «Всякий раз, когда я обращал внимание на родителей с детьми...» Разумеется, я замечал детей только тогда, когда что-то шло не так. Я обращал на них внимание только тогда, когда они шумели. И где я был в тот момент, когда это замечал? Поскольку я не ходил по детским местам, я встречался с ними только в местах, где всем приходится тесниться вместе. Например, в самолётах. Что не может считаться справедливой выборкой. Перелёты с младенцами мало каким родителям доставляют удовольствие.
Но чего я не замечал — потому что это происходило гораздо тише — бесконечного количества замечательных моментов, которые происходят во взаимодействии родителей с детьми. Люди это не особо обсуждают, потому что волшебство трудно передать словами, а другие родители и без этого понимают, о чём идёт речь. Но одна из лучших вещей в родительстве состоит в том, что в твоей жизни появляется множество моментов, когда ты чувствуешь, что тебе больше нигде не хотелось бы быть и ничем другим не хотелось бы заниматься. И для этого не нужно делать ничего особенного. Можно просто куда-то идти вместе, укладывать человека спать или качать его на качелях. И ты ни на что не променял бы эти минуты. Детей обычно не ассоциируют с покоем, но именно его ты в такие моменты и ощущаешь. Тебе больше не нужно искать ничего за пределами того места, где ты находишься прямо сейчас.
До родительства у меня тоже случались такие моменты умиротворения. Но это происходило гораздо реже. С детьми они могут случаться несколько раз в день.
Другим моим источником наблюдений было моё собственное детство, которое было также обманчиво. Я был довольно трудным ребёнком и мне постоянно за что-то доставалось. Поэтому родительство мне казалось постоянной необходимостью восстановления правопорядка. И не обращал внимание на то, что бывали и хорошие времена.
Помню, когда мне было около 30, однажды мама мне сказала что она искренне наслаждалась тем, что растила нас с сестрой. Я тогда подумал, что эта женщина святая. Мало того, что она вынесла всю ту боль, что мы ей причиняли, но ей это ещё и нравилось? Теперь я понимаю, что она не лукавила.
Она говорила, что одна из причин, по которой ей нравилось нами заниматься, была в том, что с нами было интересно разговаривать. Это оказалось для меня полной неожиданностью, когда у меня появились собственные дети. Ты не просто их любишь. Они ещё и становятся твоими друзьями. Они невероятно интересны. Надо признать, что маленькие люди могут утомлять повторениями (что может быть сделано один раз, стоит повторения 50 раз), но игры с ними часто бывают по-настоящему весёлыми. Это тоже оказалось для меня сюрпризом. Играть с двухлеткой было весело, когда мне было 2, но абсолютно неинтересно, когда мне наступило 6. С чего бы мне это начало нравиться потом? Но это случилось1.
1 Взрослые достаточно наблюдательны, чтобы разглядеть у двухлетки удивительно сложный характер и интересную личность. Тогда как для шестилетних двухлетки — это какие-то бракованные шестилетки.
Разумеется, бывают периоды совершенно тупой рутины. Или тотального террора. Родительство является одним из тех видов жизненных переживаний, которые не сможешь представить, пока сам через это не пройдёшь. Но это не просто попытка твоей ДНК занять место в спасательной шлюпке, как я думал об этом до появления детей.
Тем не менее, некоторые мои страхи относительно появления детей оказались оправданными. Они определённо делают тебя менее продуктивным. Я знаю, что родительство помогает некоторым стать более собранными, но если ты и до этого был собран, ты просто станешь меньше успевать. В частности, придётся работать строго по расписанию. Потому что жизнь детей идёт по расписанию. Не уверен, это особенность детей или потому, что их жизнь нужно как-то встраивать в жизнь взрослых, но как только у тебя появляется ребёнок, тебе придётся подстраивать свою работу под их расписание.
У тебя будут выделенные отрезки времени для работы. Но ты больше не сможешь позволить работе расползаться по всей своей жизни. Ты теперь должен работать в одно и то же время, вне зависимости от состояния своего вдохновения, и заканчивать работу в определённое время, вне зависимости от её готовности.
Мне удалось под это подстроиться. Работа, как и любовь, найдёт выход из любой ситуации.
Неприятно это признавать, потому что амбиции всегда были частью моего собственного характера, но родительство может снижать твою амбициозность. Настлько, что необходимость написать это предложение сделала мне больно. Факт в том, что с появлением детей ты возможно станешь заботиться о них больше, чем о себе. А внимание — это игра с нулевой суммой. В каждый момент времени только что-то одно может занимать главное место в твоей голове. С появлением детей они всё чаще станут занимать это главное место. Что означает, что все остальные проекты окажутся на второстепенных местах.
У меня есть несколько лайфхаков, позволяющих расправлять паруса против этого встречного ветра. Когда, например, я пишу эссе, я представляю, что хотел бы рассказать своим детям. Это заставляет меня более тщательно разбираться в теме. Или когда я работал над Bel [язык программирования, над которым работал автор], я сказал детям, что когда закончу работу, отвезу их в Африку. Когда ты говоришь подобные вещи маленьким людям, они воспринимают это как обещание. Что означает, что-либо я должен это закончить, либо лишить их поездки в Африку. Если удача будет мне улыбаться, эти трюки и дальше будут срабатывать. Но то, что встречный ветер существует, нет никаких сомнений.
С другой стороны, насколько хлипкими должны быть амбиции, если они не способны пережить появление детей? Совсем ничего не останется после оптимизации?
И хотя дети, возможно, и искажают мои текущие суждения, память они мне не переписали. Я прекрасно помню, какой была жизнь до их появления. Достаточно хорошо, чтобы сильно скучать по некоторым вещам, как, например, по возможности в любой момент сорваться и уехать в другую страну. Это было потрясающе. Почему же я этого не делал?
Понимаешь, что сейчас произошло? Суть в том, что большинством свобод, которые у меня были до детей, я никогда не пользовался. Я платил за них своим одиночеством, но никогда не пользовался.
У меня было много в жизни счастливых моментов. Но если бы я попробовал сосчитать счастливые моменты, не потенциально счастливые, а именно пережитые минуты счастья, то с появлением детей их стало заметно больше. Теперь у меня счастье практически из крана течёт, достаточно дождаться сказки перед сном.
Опыт родительства бывает очень разный, и я понимаю, что мне повезло. Но кажется, что опасения, которые были у меня до появления детей, довольно распространены. И, если судить по лицам других родителей, когда они смотрят на своих детей, счастье, которое приносят дети, распространено не меньше.