Я читал «Завоевание Константинополя» Виллардуэна минимум два раза, возможно даже три. Но если ты меня попросишь написать всё, что я оттуда запомнил, вряд ли это будет больше страницы. Если сравнить это с объёмом прочитанного, то теперь я с некоторым беспокойством смотрю на свои книжные полки. Какой смысл всё это читать, если я могу так мало из них запомнить?
Несколько месяцев назад, когда я читал прекрасную биографию Гильберта, написанную Констанс Рид, я нашёл если не ответ на этот вопрос, то по крайней мере мысль, которая меня немного успокоила. Она пишет:
Гильберт терпеть не мог лекции по математике, которые забивали головы студентов фактами, вместо того, чтобы учить их формулировать, определять рамки и решать задачи. Он часто повторял, что «идеальная постановка задачи — это уже половина её решения».
Мне всегда казалось, что это важная мысль, а услышав её ещё раз теперь и от Гильберта, я укрепился в её правильности ещё сильнее.
Но откуда у меня вообще появилась впервые эта мысль? Вероятно, это было сочетание личного опыта и каких-то прочитанных вещей. Но ни одну из них я не могу в точности вспомнить! Скорее всего я забуду и то, что и Гильберт подтверждал эту мысль. Но мой общий накопленный опыт важности этой идеи будет напоминать мне что-то из этой книги, даже если я полностью забуду её содержание.
Чтение и личный опыт обучают твою собственную модель устройства мира. Даже если ты забудешь конкретный опыт или источник прочитанного, их влияние на твою модель никуда не исчезнет. Твой мозг похож на скомпилированную программу, исходный код которой ты потеряла. Ты что-то знаешь, но уже понятия не имеешь откуда.
Выяснять, чему меня научила книжка «Завоевание Константинополя», нужно не среди того, что я могу из неё вспомнить, а в моих обогащённых ментальных моделях о крестовых походах, Венеции, средневековой культуре, осадной войне и всего остального. Это не значит, что моё чтение было невнимательным. Это значит, что результаты чтения этой книжки не так ничтожны, как кажется на первый взгляд.
Это одна из вещей, которая кажется очевидной только задним числом. Но для меня это стало настоящим открытием, как, вероятно, станет для любого, кого беспокоит, что он забывает так много из прочитанного.
Понимание этого не только помогает меньше переживать по поводу забывчивости. У этого открытия есть и практическое применение.
Чтение и опыт обычно фиксируются в момент, когда это происходит, исходя из текущего состояния твоей модели мира. Поэтому одна и та же книжка будет по-разному влиять на твою модель в разные периоды жизни. Что означает пользу перечитывания важных книжек по несколько раз. Раньше я чувствовал сомнение по поводу идеи что-то перечитывать. Бессознательно я ставил чтение в один ряд с работой, вроде столярного дела, где переделывание чего-то означало, что в первый раз ты с этим справился не очень хорошо. Теперь фраза «уже читал» кажется мне почти бессмысленной.
Примечательно, что это касается не только чтения. Технологии всё больше позволяют нам возвращаться в прошлое и «переживать» какой-то личный опыт. Люди постоянно снова и снова делают то, что доставляет им удовольствие — например, пересматривают фотографии из путешествий. Или находят источник ошибки в своей модели мира, как Стивен Фрай, сумевший вспомнить детскую травму, мешавшую ему петь. По мере развития технологий для записи и воспроизведения жизненного опыта, может стать, что люди будут возвращаться к нему без конкретной цели, как происходит с перечитыванием книжек.
В конце концов, возможно, мы научимся не только воспроизводить свой прожитый опыт, но и индексировать или даже редактировать его. Так что наша неспособность вспомнить, откуда именно ты что-то знаешь, которая сегодня кажется неотъемлемой частью человеческой природы, вполне возможно, выяснится, что это не так.