Недавно я поймал себя на мысли, как мало среди успешных людей, которых я знаю, по-настоящему злых*. Исключения есть, но их исключительно мало.
* Грэм использует слово mean, у которого нет русского аналога. Mean — это смесь «злобный», «недоброжелательный», «подлый» и «скверный».
При этом злые люди — не редкость. Интернет, среди прочего, нам явно показал, насколько злыми бывают люди. Несколько десятилетий назад только знаменитости и писатели могли позволить себе высказывать собственное мнение. Теперь это может каждый, и мы увидели тот длиннющий хвост человеческой злобы, который раньше от нас скрывался.
И теперь, когда вокруг появилось много откровенно злых людей, среди самых успешных людей, которых я знаю, их почти не встречается. Почему так? Возможно, злость и успех обратно коррелируют?
Частично это связано, разумеется, ошибкой выборки. Я знаком только с людьми из определённых областей: основатели стартапов, разработчики и профессора. И я вполне допускаю, что в других сферах успешные люди могут быть злыми. Возможно, успешные управляющие хедж-фондами злые, но я не знаком с ними достаточно, чтобы что-то утверждать. Вполне верояно, что успешные наркобароны злые. Но как минимум в огромных частях мировой экономики злые люди не стоят на вершине, и, похоже, их доля только растёт.
Моя жена и сооснователь Y Combinator Джессика из тех людей, которые видят характер человека насквозь. Быть женатым на таком человеке — всё равно, что стоять в аэропорту рядом со сканером багажа. Она пришла в мир стартапов из инвестиционного банкинга, и её неизменно поражало, насколько успешные основатели стартапов оказываются хорошими людьми и насколько постоянно плохие люди терпят неудачу в роли основателей.
Почему? Думаю, тут несколько причин. Первая — злоба делает тебя глупее. Именно поэтому я ненавижу конфликты. В конфликтах ты не можешь выкладываться на полную, потому что каждый раз задача слишком частная. Конфликт это всегда функция от ситуации и людей, в него вовлечённых. Участвуя в конфликте, ты не решаешь большие проблемы, а вынужден обдумывать приёмы, подходящие для локальной ситуации. И при этом конфликт отнимает не меньше сил, чем работа над настоящими задачами. Что становится довольно болезненно для тех, кому важно, на что он тратит ресурсы: твой мозг активно работает, но никуда тебя не приводит. Как буксующее колесо.
Стартапы побеждают не атакуя. Они выигрывают, выходя на другой уровень. Конечно, бывают исключения, но обычно лучший способ победить — умчаться далеко вперед, вместо того, чтобы остановиться ради драки.
Еще одна причина, по которой недоброжелательные основатели терпят неудачу, состоит в том, что они не могут привлечь к себе лучших людей. Они могут нанять тех, кто будет их терпеть, потому что им нужна работа. Но у лучших людей есть собственное мнение. Злой человек не в состоянии убедить лучших работать на него, если только не обладает совершенно исключительным даром убеждения. Сильные люди полезны в принципе любой организации, а для стартапа они критически важны.
Тут включается и другая, дополняющая сила: если ты хочешь создавать великие вещи, полезно, чтобы тобой двигало стремление приносить пользу другим. Основатели стартапов, которые в итоге становятся богачами, обычно не те, кто делал это ради денег. Те, кем движут деньги, обычно быстро принимают щедрое предложение о продаже компании, которое по пути получает почти каждый успешный стартап1. А те, кто продолжает идти дальше, движимы чем-то другим. Они могут не говорить об этом прямо, но обычно они пытаются что-то исправить в этом мире. А значит, люди, которые хотят сделать мир лучше, имеют изначальное преимущество2.
1 При этом это не означает, что ими движут только деньги. Стремление к деньгам может быть продиктовано благими мотивами: например, желанием обеспечить свою семью или получить свободу заниматься проектами, которые делают мир лучше.
2 Вряд ли каждый успешный стартап делает мир лучше. Но его основатели, как родители, искренне в это верят. Успешные основатели влюблены в свои компании. И хотя такая любовь столь же слепа, как любовь людей друг к другу, она вполне искренняя.
Самое примечательное здесь то, что стартапы — это не просто случайная разновидность деятельности, где злоба и успех находятся в обратной зависимости. Именно за этой деятельностью будущее.
На протяжении истории успех основывался на контроле над дефицитными ресурсами. И этот контроль добывался в борьбе, сначала буквально, когда кочевники вытесняли охотников-собирателей на неплодородные земли, потом метафорически, когда финансисты соперничали друг с другом за создание железнодорожных монополий. Большую часть истории успех означал победу в игре с нулевой суммой. И в этих играх недоброжелательность скорее всего помогала.
Но сейчас это меняется. Теперь игры, которые имеют значение, перестают быть с нулевой суммой. Всё чаще удаётся побеждать не в борьбе за дефицитные ресурсы, а придумывая новые идеи и создавая новые вещи3.
Игры, в которых побеждают с помощью новых идей, существуют уже давно. Ещё в III веке до н. э. Архимед побеждал именно таким образом. Пока вторгшиеся римляне его не убили4. Что хорошо объясняет, почему текущие перемены стали возможны: для воплощения новых идей требуется особый общественный порядок. Причём отсутствия войны недостаточно. Для этого необходимо отсутствие экономического насилия, которое магнаты XIX века применяли друг к другу, а коммунистические страны применяли к своим гражданам. Людям нужна уверенность в том, что созданное ими у них не отнимут.
3 Питер Тиль отметил бы, что успешные стартапы по-прежнему богатеют через контроль над монополиями, просто теперь эти монополии они создают сами, а не захватывают. И хотя в принципе это правда, такая перемена сильно меняет и тип людей, которые оказываются победителями.
4 Справедливости ради уточню, что римляне не собирались убивать Архимеда. Было специальное распоряжение сохранить ему жизнь. Но его всё равно убили в наступившем хаосе.
Во время всеобщего хаоса и беспорядка даже возможность думать требует дефицитных ресурсов, поскольку сама возможность выживать требует дефицитных ресурсов.
Для мыслителей это всегда было очевидно, поэтому тренд начался именно с них. Если вспомнить успешных людей прошлого, которые не отличались безжалостностью, на ум приходят математики, писатели и художники. Тут примечательно то, что их метод работы, их modus operandi, похоже, распространяется всё шире. Игры, в которые играют интеллектуалы, проникают в реальный мир, и это переворачивает сложившуюся взаимосвязь между враждебностью и успехом.
Поэтому я невероятно рад, что остановился и подумал об этом. Мы с Джессикой всегда старались научить наших детей не быть злыми. Мы готовы терпеть шум, беспорядок и вредную еду, но не злобу. А теперь у меня появилась и еще одна причина пресекать ее, и еще один аргумент, который можно использовать: злые люди проигрывают.