Платон приводит слова Сократа: «неисследованная жизнь не стоит того, чтобы её жить». Отчасти он имел в виду, что человеку по природе положено мыслить, примерно так же, как муравьеду положено совать нос в муравейники.
Вообще, в античной философии было много подобного — я не говорю это в уничижительном смысле — напоминающего ночные размышления первокурсников: «В чём смысл нашей жизни? Мы, люди, так же объективно отличаемся от других животных, как муравьед. В нашем случае отличительная черта — способность рассуждать. Значит, очевидно, именно этим нам и следует заниматься, а человек, который этого не делает, плохо справляется с ролью человека и ничем не лучше животного».
Сегодня мы бы ответили иначе. По крайней мере, человек в возрасте Сократа ответил бы иначе. Мы бы прежде всего спросили: с чего мы вообще взяли, что у жизни есть какое-то «предназначение»? Возможно, к одним занятиям мы приспособлены лучше, чем к другим; возможно, занимаясь тем, к чему мы приспособлены, мы счастливее. Но зачем из этого выводить существование какого-то смысле?
История идей — это история постепенного отказа от предположения, что всё вращается вокруг нас. Нет, как выяснилось, Земля не является центром Вселенной — и даже центром Солнечной системы. Нет, как выяснилось, люди не созданы Богом по его образу и подобию; мы всего лишь один из множества видов, произошедший не просто от обезьян, а в конечном счёте от микроорганизмов. Даже понятие собственного «я», если присмотреться к нему повнимательнее, оказывается довольно размытым по краям.
От идеи, что именно мы находимся в центре всего, избавиться трудно. Настолько трудно, что, скорее всего, нам ещё есть от чего избавляться. Всего несколько десятилетий назад Ричард Докинз сделал ещё один шаг в этом направлении, предложив идею эгоистичного гена. Нет, как выяснилось, мы даже не главные герои: мы всего лишь последняя модель транспортного средства, которую наши гены сконструировали, чтобы перемещаться по миру. А когда мы заводим детей, это наши гены пересаживаются в спасательные шлюпки. Когда я прочитал эту книгу, она так же резко выбила мой мозг из привычной колеи, как когда-то, должно быть, книга Дарвина выбила из неё мозги его современников.
(Сегодня мало кто способен пережить то, что пережили современники Дарвина, когда впервые вышло «Происхождение видов»: теперь всех с детства приучают либо считать эволюцию чем-то само собой разумеющимся, либо воспринимать её как ересь. Никто уже во взрослом возрасте не сталкивается с идеей естественного отбора впервые.)
Поэтому, если ты хочешь открыть что-то, чего до сих пор никто не замечал, одно из лучших мест для поисков — наша слепая зона: естественная, наивная вера в то, что всё крутится вокруг нас. Только будь готова к яростному сопротивлению, если туда полезешь.
Верно и обратное: если приходится выбирать между двумя теориями, выбирай ту, в которой ты не являешься центром событий.
Этот принцип применим не только к большим идеям. Он работает и в повседневной жизни. Допустим, ты оставила в холодильнике кусок торта, а однажды по возвращению домой обнаруживаешь, что сосед его съел. Есть две возможные теории:
- Сосед сделал это нарочно, чтобы тебя позлить. Он ведь знал, что ты оставила этот кусок для себя;
- Он просто был голоден.
Я бы выбрал вариант 2. Никто толком не знает, кто первым сказал: «никогда не приписывай злому умыслу то, что можно объяснить глупостью», но мысль сильная. А её более общая версия и есть наш ответ древним грекам:
Или, ещё лучше, в позитивной формулировке: учись видеть случайности.