The Crypto Story (перевод)

Специальный выпуск Bloomberg Businessweek, 31.10.2022

Содержание:

Часть 1. Реестры, Биткойн, блокчейн

Часть 2. Что всё это значит?

Часть 3. Криптофинансовая система

Часть 4. Доверие, деньги, общество

Часть II. Что всё это значит?

Всё это, безусловно, очень увлекательно. В первой части я довольно подробно описал техническое устройство явления под названием Биткойн, которое изобрёл Сатоши Накамото. Но давай отойдём на шаг назад и подумаем: а что именно он изобрёл?

Простой ответ: он изобрёл Биткойн.

Биткойн — заметное явление.

На своём пике общая капитализация Биткойна составила более $1 триллиона. На эту тему вышли тысячи публикаций, появились толпы инвесторов, фанатов и «верующих». Некоторых из них называют «биткойн-максималистами». Они считают единственно ценным и достойным внимания во всей крипте только Биткойн. Такие люди могли бы на этом месте закончить чтение. Биткойн и точка.

Но я хотел бы продолжить изучение. И хочу поговорить о разных вариантах, как можно описать изобретение Сатоши. И в чём состоит его феномен. Потому что существуют различные мнения и взгляды на то, что он принёс миру, и каждая из этих трактовок подразумевает разные направления дальшейшего развития крипты.

1. Средство сбережения

Самое простое объяснение феномена Биткойна звучит так: Сатоши изобрёл технологию, с помощью которой люди могут пересылать друг другу числа. И это не пустяк. До Сатоши я мог написать тебе имейл с текстом «132.51», но у тебя не было возможности проверить, есть ли у меня на компьютере 132.51 или я их уже отправил кому-то другому, как и никакой возможности доказать, что эти 132.51 теперь принадлежат тебе и ты можешь переслать их дальше.

Я понимаю, что предыдущий абзац звучит довольно тупо. Потому что это и правда тупо. У тебя определенно есть 132.51 на компьютере, как и любое другое действительное число. Компьютеры прекрасно справляются с задачей генерации чисел и делают это почти бесплатно. Открой файл, напиши в нём «132.51» — готово! И в этом смысле техническое достижение Биткойна состоит в изобретении децентрализованного способа создавать дефицит в компьютерных системах. Сатоши показал способ, как я могу отправлять тебе цифровую запись так, чтобы она перешла от меня к тебе, чтобы она появилась у тебя и исчезла у меня. Это способ позволяет перемещать цифровую информацию в виде передачи права владения и чтобы её количество оставалось ограниченным.

Но техническая реализация это не вся история. И возможно не главная её часть. Самое удивительное в Биткойне не то, что Сатоши придумал, как людям пересылать друг другу числа, и назвал это платежами. А то, что люди приняли эти числа как платежи.

В самой технологии нет ничего, что могло бы это гарантировать. Люди могли прочитать белую бумагу Биткойна и сказать: «Вау, крутой способ платежей! Но проблема в том, что ты не пересылаешь доллары, ты пересылаешь какие-то выдуманные штуки. Кому они могут понадобиться?» И сначала так в основном люди и говорили. Но в какой-то момент люди решили, что пересылаемые Биткойны имеют ценность.

Просто безумие. Сатоши такой:

А люди такие:

Иллюстрация C.W. Moss

и теперь крипта — это бизнес на триллион долларов. Уникальность явления в том, что Биткойн был принят миллионами людей как ценность. Это куда более впечатляющее в Биткойне, чем всё это хэширование с приватными ключами.

§1.1. Щиткойны

Вот другое очень упрощённое объяснение феномена Биткойна:

1. Ты можешь создать произвольный токен, который продаётся онлайн;
2. Если это сделать, люди могут заплатить за него какое-то ненулевое количество денег;
3. Стоит поробовать?

По мере того, как Биткойн становился всё заметнее и ценнее, люди просто взяли и начали это повторять. Хлынула целая волна криптовалют. Некоторые из которых были модификациями Биткойна, а иногда представляли собой прямые копии. Обидное, но точное название для них — «щиткойны».

Так в 2013 году два разработчика наспех склепали новую криптовалюту и сделали ей логотип в виде Doge — говорящего пса породы шиба-ину. И назвали свой проект Dogecoin, как пародию на бум новых криптовалют. Сейчас он стоит около $8 млрд. Объяснять это я не буду. Никто не сможет вам этого объяснить. Даже парни, которые придумали Dogecoin не понимают этого. Один даже признался в Твиттере, что презирает это всё. Просто когда ты из ничего создаёшь новый токен в надежде, что люди станут его покупать без особой причины — почему хотя бы не сделать его смешным. Нарисуй говорящего пса и дай людям повод для шуток.

— Видишь, что мы наделали?

Был, кстати, забавный аргумент против Биткойна на ранних этапах его жизни:

1. У Биткойна ограниченное предложение (21 млн монет);
2. Код Биткойна открыт, ничего не стоит его скопировать;
3. Если цена Биткойна растёт, и становится выше, скажем $100, кто-то может выпустить Блиткойн, который будет являться точной копией Биткойна;
4. Цена Биткойна условна и цена Блиткойна условна, нет причин, чтобы их цены заметно отличались;
5. Это размоет ценность Биткойна. Любой здравомыслящий выберет Блиткойн за $90, чем Биткойн за $105, поскольку это абсолютно идентичные сущности;
6. Следовательно, предложение Биткойна бесконечно — в виде его клонов — поэтому ценность Биткойна не может быть высокой.

Время показало, что эта гипотеза оказалась неверной. В социальном смысле криптовалюта — это игра в координацию. Люди хотят иметь ту монету, которую хотят иметь другие. И абстрактные технические сходства не делают криптовалюты взаимозаменяемыми. Общественное признание — вот, что делает криптовалюту ценной, и это признание не копируется вместе с кодом.

Звучит откровенно тупо, согласен. Но с точки зрения финансовой теории это крайне любопытно. Современная портфельная теория утверждает, что добавление в портфолио актива, не коррелирующего с другими, может повысить доходность всего портфоля и снизить его риски. Крупные институциональные инвесторы могут купить участок леса, платную дорогу или страховку от ураганов только потому, что считают, что эти активы не ведут себя как акции и облигации, так они диверсифицируют своё портфолио, и это поможет удержать портфель на плаву, если акции начнут падать.

В этом смысле то, что цена Биткойна 1) чаще всего растёт, пусть и с колебаниями и 2) изменяется по причинам, которые случайны или туманны, но не связаны ни с корпоративной прибылью, ни с мировой экономикой, — тогда Биткойн может представлять интерес для институциональных инвесторов.

Существуют вариации на ту же тему:

1. Биткойн не только не коррелирует с обычными финансовыми инструментами. Он выступает защитой от инфляции. В то время как Федеральный Резерв бездумно печатает деньги, а доллар теряет стоимость, у Биткойна ограниченная эмиссия, которая сохраняет его ценность.
2. Биткойн — это как золото, только удобнее. Ценность золота тоже в какой-то степени произвольна и необъяснима. Но оно служит средством сбережения, не зависящего от прибыли корпораций или политик центральных банков. Инвесторы в золото должны покупать Биткойн.

Так, по крайней мере, говорили. На практике же цена Биткойна очень даже коррелирует с фондовым рынком, и особенно с технологическим сектором. Биткойн никогда не был защитой от инфляции: его цена росла годами, когда инфляция была минимальна, и обвалилась в этом году, когда инфляция выросла. Вероятно, правильнее рассматривать крипту как часть широких спекулятивных пузырей. Крипта растёт, когда растут акции и на рынках царит эйфория; и падает, когда пузырь лопается. Для инвесторов, ищущих диверсификации, такой инструмент не может представлять интереса, им нужно что-то, что растёт, когда всё остальное падает.

§1.3. GameStop

Я не стану сейчас останавливаться на феномене «мемных» акций, я их уже подробно разбирал в прошлом декабре. Но хочу отметить важное наблюдение, вытекающее из первого объяснения Биткойна, что чисто условный электронный токен может обретать ценность прото потому, что люди хотят им обладать. И эта идея крепко взрывает мозг всем из мира традиционных финансов.

Простое объяснение феномена GameStop — людям в интернете понравилась эта акция.

До появления Биткойна считалось, что цена акции представляет собой рыночные ожидания приведённой стоимости будущих денежных потоков компании. Но у Биткойна нет никакой выручки и денежных потоков. Его цена отражает лишь то, сколько люди готовы за него платить. Только поэтому он может стоить дорого и его цена может сильно колебаться. И на этом реально многие разбогатели. И люди продолжают копировать эту модель: спекуляции на чистых, абстрактных и ограниченных электронных токенах превратились в большой бизнес.

Акция — такой же ограниченный электронный токен. Плюс немного больше — претензия на часть будущих денежных потоков, долю в бизнесе и вот это вот всё. Но в одной из своих значений акция — это именно электронный токен с ограниченным предложением. Если ты и твои друзья хотите пошутить и инвестировать на основе этих шуток, то — в зависимости от вашего чувства юмора и чата, в котором вы вместе сидите — для вас нет никакой разницы, покупать Dogecoin или акции GameStop Corp.

2. Распределённый компьютер

4. ДАВАЙ СДЕЛАЕМ ТО ЖЕ САМОЕ, НО В ВИДЕ ХОРОШЕГО ХОМПЬЮТЕРА.

Виталик на конференции ETHDenver. Говорил же, что он яркий персонаж!

§2.1. Ethereum

Компьютер, который придумал Виталик²² называется Ethereum (Эфир) или виртуальная машина Ethereum (EVM): это виртуальный компьютер, распределённый между тысячами независимых узлов. Каждый узел знает текущее «состояние» всего компьютера — то, что хранится в его памяти — и каждая транзакция обновляет это состояние.

²² Как и Сатоши, Виталика Бутерина в криптомире называют просто по имени. Я буду следовать этой традиции.

В общих чертах Эфир работает так же как и Биткойн: люди делают транзакции, которые, попадая в сеть, включаются в блок, все блоки связаны между собой в цепочку блоков (блокчейн), любой могут видеть транзакции и так далее. Валюта блокчейна называется «Эфир» (Ether), иногда его записывают как ETH (так же как и Биткойн иногда коротко записывают как BTC). На английском название валюты сокращённо произносится как «Eeth».

Распространённая в индустрии аналогия — торговый автомат. Это компьютер из реального мира, в который ты засовываешь деньги, и взамен получаешь то, что выбрал. Ты с ним не торгуешься и не пытаешься ему понравиться. Транзакции торгового автомата полностью автоматизированы. Он запрограммирован на конкретное действие после того, как ты вставил в него купюру и нажал на кнопку.

— Выглядит забавно. Но не очень похоже на «умный» контракт.

В крипте эти программы называются «смарт-контрактами» (smart contracts). Название не самое удачное, потому что это просто программа, работающая на блокчейне. Некоторые смарт-контракты выглядят и впрямь как контракты — когда Алиса и Боб ставят на будущую цену Эфира, это похоже на финансовый дериватив, который является контрактом. Но некоторые смарт-контракты работают как торговые автоматы — просто стоят и ждут, когда кто-то закинет монетку. Торговый автомат не является контрактом в классическом понимании, он делает сделки. Но любителям философствовать нравится рассуждать о торговых автоматах как контрактах.

А некоторые смарт-контракты выглядят как самые настоящие компьютерные программы. Концепция намного шире названия. В белой бумаге Эфира Виталик Бутерин писал:

«Контракты» в сети Эфира не должны восприниматься как нечто, что должно быть «исполнено» или «соблюдено». Скорее они выступают в роли «автономных агентов», живущих внутри среды исполнения Эфира. Они всегда выполняют свой кусок кода, когда получают соответствующее сообщение или транзакцию, и полностью контролируют свой личный баланс Эфиров и своё хранилище переменных.

Кроме того, существуют ограничения. Эфир — это распределённый компьютер, но к нему нет клавиатуры и монитора. На нём будет довольно сложно играть в Call of Duty. Но блокчейн Эфира и смарт-контракты могут служить бэкендом для других программ. Поэтому разработчики строят

или децентрализованные приложения (decentralized apps — dapps), которые работают поверх Эфира или других блокчейнов. Это такие программы, которые работают в вебе (на самых обычных серверах), но ключевые данные хранят в блокчейне. Ты можешь играть в компьютерную игру, а ключевые характеристики твоего персонажа будут храниться на блокчейне. Программа на игровом сервере отрисовывает меч на экране, но факт обладания этим мечом хранится на блокчейне.

Есть и другое ограничение: этот компьютер медленный. Команды для исполнения программ в Эфире транслируются в общую сеть для передачи на тысячи независимых узлов, каждый из которых выполняет принятую инструкцию и после этого согласовывает полученный результат. Это требует времени. Твоя программа должна отработать тысячи раз на тысячах компьютеров.

Современные компьютеры и сети довольно быстры. И Эфир достаточно быстр для самых различных задач (таких как отправка Эфиров или хранение характеристик компьютерных персонажей). Но ты не захочешь пользоваться подобной компьютерной архитектурой для запуска программ, от которых требуется настоящая скорость или серьёзные вычислительные мощности. Ты не станешь запускать автопилот на виртуальной машине Эфира, потому что тебе не нужно, чтобы тысячи компьютеров по всему миру согласовывали между собой врежешься ты сейчас или нет.

§2.2. Proof of stake

Этот распределённый компьютер — EVM — унаследовал свою базовую архитектуру от Биткойна. Тут есть блоки, все их могут видеть, они связаны друг с другом, транзакции подписываются приватными ключами, всё хэшируется и так далее. Только в дополнение к отправке денег другим людям ты можешь отправлять блокчейну инструкции и блокчейн их будет исполнять.

Это значит, что существуют тысячи компьютеров, которые запускают узлы сети Эфира, и все эти компьютеры согласуются между собой: кто кому отправил деньги и когда какая инструкция исполнилась. Тот факт, что Эфир является распределённым виртуальным компьютером означает, что все эти отдельные реальные компьютеры приходят к консенсусу в том, какие операции произошли и в каком порядке. А возможно это стало потому, что Биткойн показал, как сеть из децентрализованных компьютеров может достигать консенсуса. Все эти штуки про хэширование, майнинг, nonce и электричество — и является механизмом консенсуса Биткойна, который называется «подтверждение работой» (proof of work или PoW).

До прошлого месяца всё ровно так же работало и в Эфире. Были небольшие технические отличия, но базовый механизм оставался таким же: майнеры вычисляли кучу хэшей для добавления блока, и кто первым находил верный хэш, создавал новый блок и получал за это награду. Это требовало огромных ресурсов и демонстрировало серьёзную вовлечённость сообщества в экосистему Эфира. Но сама по себе трата этих ресурсов была расточительной.

И вот, 15 сентября, после нескольких лет подготовки, Эфир перешёл на новый механизм консенсуса. Теперь он использует то, что называется «подтверждением ставкой» (proof of stake или PoS). Основная идея осталась прежней: люди делают транзакции и отправляют их в сеть, группа компьютеров, которые в PoW назывались майнерами, а теперь в PoS называются «валидаторы», собирают эти транзакции в упорядоченный список, который в итоге превращается в блокчейн. Любой человек с компьютером может стать майнером/валидатором, протокол открыт для всех. Но чтобы майнить или валидировать нужно подтверждать свою приверженность экосистеме. В PoW это делается расходом электричества на поиск хэшей. В PoS это происходит через владение большим количеством Эфиров.

Когда мы обсуждали майнинг на основе подтверждения работой (PoW), я говорил, что криптосистемы строятся вокруг консенсуса между людьми, у которых есть экономический интерес в системе. PoW системы демонстрируют экономический интерес косвенным путём: через покупку оборудования и оплаты громадных счетов за электричество. Все эти безумные расчёты сикстиллионов хэшей в секунду доказывают, что Биткойн тебе небезразличен. PoS системы демонстрируют твой интерес прямо — ты должен инвестировать кучу денег в Эфир и заблокировать их как залог, подтверждая свою заинтересованность.

Чеканка монет требует серьёзного труда

Это более эффективно по двум причинам. Во-первых, это требует меньше электричества. Сжигать кучу энергии ради триллионов бессмысленных вычислений в секунду в эпоху глобального потепления выглядит не очень умно. Доказательство ставкой по сравнению с майнингом использует ноль электричества. Ты просто ведёшь список транзакций и собираешь их в блок один раз, а не после 20 квантиллионов попыток. Переход на PoS сократил потребление Эфиром электричества что-то около 99,95%.

Вот как зарабатывают валидаторы Эфира:

1. Покупают Эфир;
2. Блокируют их в качестве депозита;
3. Получают вознаграждение, в процентах от суммы депозита. Текущее вознаграждение составляет около 4% годовых.

Компьютерное оборудование для валидации Эфира всё ещё необходмо. На нём нужно запустить софт для сбора и проверки транзакций. Но к нему не такие высокие требования, достаточно даже ноутбука. Основные вложения здесь не в оборудование, а в соответствующую криптовалюту. Сделка выглядит очень просто: купи много монет и получай на неё проценты в этой криптовалюте.

Можно поступить ещё проще. Вместо того, чтобы скачивать софт, устанавливать валидаторский узел и блокировать на депозите 32 Эфира, ты можешь дать свои Эфиры кому-то, кто будет валидатором за тебя. И для этого не нужны 32 монеты. Если у тебя есть 1 Эфир, и находятся ещё 31 человека, у которых есть по 1 Эфиру, вы можете объединиться, чтобы запустить одного общего валидатора, начать подтверждать транзакции и зарабатывать за это вознаграждение. А потом делить доход между собой. Работа по валидации может быть полностью отделена от факта владения большим количеством Эфиров.

И действительно, значительная часть валидации Эфира происходит через криптобиржи. Такие как Coinbase, Kraken и Binance, которые предлагают стейкинг как продукт своим пользователям. (Крупнейший валидатор в Эфире назвается Lido Finance, который не является биржей, он выступает децентрализованным стейкинг-объединением.) Пользователи и так хранят свои Эфиры на биржах, так что выглядит разумным позволить бирже застейкать эти монеты в обмен на получение части дохода.

Да, доход. Если ты помещаешь крипту в стейкинг, для тебя это выглядит просто как получение процента на депозит. У тебя есть 100 токенов, ты их блокируешь ненадолго, а потом забираешь 103 токена. Всё, что происходит на стороне валидаторов, происходит в фоновом режиме, и не должно тебя особо беспокоить. Ты просто получаешь процентную доходность на свои средства — около 4% на текущий момент, может чуть меньше после комиссий, просто за то, что позволила их временно заблокировать. (Прежде, чем ты начнёшь сравнивать это с пассивными инструментами типа облигаций, напомню, что доход здесь выплачивается в волатильном Эфире.)

Так криптоиндустрия изобрела новый способ создавать доходность. Мы позже поговорим и о других подобных инновациях, в крипте есть целая индустрия «фермерства доходностей» (yield farming), это только одна из них. Ты отправляешь крипту на депозитный счёт и получаешь доход. Только выплачиваются он не потому, что кто-то берёт твою крипту в долг, как в банке. А только потому, что ты, пусть и в незначительной степени, помогаешь обеспечивать безопасность общего реестра транзакций.

§2.3. Газ

Другое существенное отличие между Эфиром и Биткойном состоит в том, что плата за транзакцию играет в Эфире более важную роль.

Это объясняется тем, что в Биткойне все транзакции примерно одинаковые: «Алиса оправил Бобу сколько-то Биткойнов». А в Эфире допустимы транзакции типа «запусти вот эту сложную компьютерную программу, состоящую из 10,000 операций». Она занимает больше времени. Тысячи нод сети Эфира должны запустить и провалидировать каждую операцию на каждом контракте. Если выполнение контракта требует большого количества операций, это потребует больше времени и ресурсов валидаторов. Если операция потребует бесконечного количества операций, это может сломать всю систему.

Чтобы предотвратить эту проблему, в Эфире существует понятие «газ» (gas), который представляет собой плату, которую пользователи и смарт-контракты платят за вычисления. Каждая транзакция, отправляемая в сеть, содержит два параметра: 1) максимальный лимит газа (по сути это количество вычислительных операций на осуществление транзакции) и 2) цену за единицу газа. Если транзакция во время выполнение операции израсходует весь лимит газа, то есть ей потребуется больше операций для исполнения транзакции, она завершится с ошибкой (при этом комиссия за газ всё равно спишется). Это останавливает пользователей запускать слишком сложные транзакции и полностью исключает возможность «вечной» блокировки сети.

В ранние годы Эфира стоимость газа, как и вознаграждение за создание блока, выплачивалась майнерам, добывающим блоки. С переходом на PoS размер вознаграждения снизился (потому что работа валидатора стала менее затратной и не требует компенсации высоких расходов). Кроме того, часть полученного сетью газа теперь «сжигается» (то есть Эфир просто уничтожается), вместо того, чтобы выплачиваться валидаторам. Как результат, сеть Эфира стала платить меньше за свою безопасность.

Но сами комиссии за газ всё ещё остаются, и их часть выплачивается валидаторам. В целом действует простое правило: чем больше ты платишь за газ, тем быстрее исполнится твоя транзакция. Если сеть перегружена, повышение платы за газ даёт тебе приоритет исполнения транзакций. Это как использование общего компьютера, где ты можешь заплатить больше, чтобы встать первой в очереди.

§2.4. Токены

ERC-20

Среди прочего, что умеют делать смарт-контракты в сети Эфира — это создавать новые криптовалюты. Традиционно их называют «токенами».

Зачем вам это может понадобиться? Одну из причин мы уже обсуждали:

1. Ты можешь создать токен, который продаётся онлайн;
2. Люди могут заплатить за него ненулевое количество денег;
3. Стоит попробовать?

В сети Эфира создавать новые токены очень просто. (В белой бумаге Эфира приведён фрагмент кода из четырёх строк «для реализации токен-системы».) И теперь у нас есть токен «Shiba», который сам себя называет «децентрализованный мем-токен, выросший в яркую экосистему». Это как Dogecoin, но на Эфире. У него даже есть собственная «Гав-гав бумага».

Но существуют и другие причины создавать новые криптовалюты. Если вы создаёте какое-то приложение, которое делает что-то полезное для пользователей в сети Эфира, и вы хотите брать плату за его использование, в какой валюте вы будете принимать оплату? Или вы создаёте некий маркетплейс, где одни люди предлагают свои услуги, а другие хотят ими воспользоваться, в какой валюте будут происходить расчёты между ними?

Хотелось бы, конечно, в долларах. Но с ними есть нюанс — доллары живут в банковской системе, а не на блокчейне. Можно принимать оплату в Эфирах, что более очевидно. Но самый популярный ответ — создать собственную валюту. Те, кто добавляет ценность вашему сервису, получают оплату в твоём фирменном токене, а те, кто пользуется этим сервисом, создают на него спрос. Если проект выстреливает — ценность токена вырастает.

— Это какой класс актива?

Мы детально обсудим эту идею чуть позже. Сейчас только отметим, что в сети Эфира существует стандарт для такого типа токенов, он называется ERC-20. Когда вы сталкиваетесь с децентрализованным приложением на блокчейне Эфира, скорее всего у него есть собственный ERC-20 токен.

Главное свойство токена стандарта ERC-20 — его взаимозаменяемость, как у долларов, Биткойнов и Эфиров. Если я создам ERC-20 токен под названием Mattcoin и выпущу миллиард монет, то все эти Мэтткойны будут абсолютно идентичны. Они все будут иметь одинаковую цену, и никому не потребуется «тот самый» Mattcoin — они все неотличимы.

ERC-721

Но бывают и другие стандарты токенов. Можно выпустить серию токенов, каждому из которых будет присвоен собственный номер. Токен № 1 будет отличаться от Токена № 99 хотя бы тем, что у первого номер 1, а у второго 99. Такие токены называются невзаимозаменяемыми (nonfungible token или NFT). Самый популярный стандарт в сети Эфира для NFT называется ERC-721.

Позволь мне процитировать официальное описание этого стандарта:

ERC-721 вводит стандарт для NFT. Иными словами, это вид уникального токена, который может иметь иную ценность по сравнению с другим токеном этой же серии, в зависимости от его возраста, редкости или по какой-то иной причине, например, внешнего вида.

Погодите, внешнего вида?

Именно! Каждая NFT имеет переменную под названием tokenId. Так что для любого контракта стандарта ERC-721 идентификатор в виде пары «адрес контракта + tokenId» является глобально уникальным. Это значит, что с этим уникальным идентификатором можно связать ещё что-то уникальное, например, какую-то классную картинку, типа зомби или котёнка!

Несмотря на потенциальную возможность встретить зомби или котёнка, стандарт предельно минималистичен. NFT представляет собой серию пронумерованных токенов. И единственное, что отличает NFT от остальных токенов — уникальные номера tokenId.

Ты можешь для себя решить, что уникальный номер токена делает его крутым. Ладно, почему бы и нет. Тебя в этом никто не останавливает. Или ты можешь в реальности убедиться, что твой NFT уникален. Для этого тебе потребуется специальная программа, которая прочитает tokenId и скажет «Ага, вижу, тут содержится картинка зомби с зелёными волосами и симпатичным шрамом на правой щеке». И даже может показать изображение. И теперь-то уж точно ты точно можешь поверить, что это круто.

Мы к этому ещё вернёмся.

Дальше станет ещё более странно.

§2.5. ICO

Есть одно важное отличие между Биткойном и Эфиром состоит в том, что Биткойн никогда не привлекал деньги, а у Эфира были инвесторы.

Можно сказать, что Биткойн это такой открытый хобби-проект какого-то анонимного парня, увлекающегося криптографией. Стоимость разработки исходного кода оценивается только в личном времени Сатоши, которое он добровольно потратил на проект. Позже он наймайнил первые Биткойны и, вероятно, стал супер-богат. Но это случилось уже потом.

Эфир был чуть сложнее в разработке. Виталик Бутерин выступал официальным лицом и лидером проекта. Но кроме него были и другие сооснователи. Под проект создавались юридические лица. Были программисты. Они потратили много времени на подготовку и запуск. Им приходилось платить доставщикам еды.

Было бы ожидаемо, если бы Виталик выступил классическим образом: «Мы создаём компанию Ethereum Inc., которая создаст свой блокчейн и будет на нём зарабатывать. Мы продаём акции Ethereum Inc., чтобы привлечь деньги на разработку. Продаём 20% акций, на эти деньги нанимаем разрабочиков, а потом, я не знаю, зарабатываем комиссионные. Ethereum Inc. будет получать 0,01% с каждой транзакции на нашем блокчейне». Эфир являлся довольно известным проектом, активно обсуждался ещё до запуска, и мог бы легко привлечь инвесторов на таких условиях.

Была использована совершенно новая модель привлечения финансирования. Группа хакеров-оборванцев, вечно ссорящихся друг с другом, без какого-либо бизнес-плана и работающего продукта, без пользователей или понятных доходов смогла привлечь миллионы долларов от тысяч людей со всего мира. До этого любой, кто хотел купить акции технологических гигантов типа Фейсбука или Гугла, должен был иметь счёт в американском банке. Если речь шла об инвестициях в стартапы или непубличные компании, всё было ещё сложнее. А теперь любой желающий мог быть инвестором в одном из самых передовых технологических проектов на планете. Всё, что для этого требовалось — подключение к интернету и как минимум 0.01 Биткойна.

— Токены каких оборванцев вы хотели бы приобрести?

Ставка инвесторов отлично сработала. Те изначальные 60 млн Эфиров теперь стоят миллиарды.

Но как «совершенно новая модель финансирования» результат оказался не совсем однозначным. Многие люди, особенно регуляторы рынка ценных бумаг, считают правильным запрет для стартапов без бизнес-плана привлекать инвестиции от обычных людей. И в этом ключе «предварительная продажа Эфира» или «первичное предложение монет» (initial coin offering — ICO) стала первородным грехом крипты как финансового инструмента.

Множество других команд стали копировать модель Эфира для привлечения финансирования, побежав писать расплывчатые планы с обещаниями когда-нибудь запустить проект. И собирали деньги, продавая токены, которые будут полезны, если проект когда-нибудь запустится. Мне нравится аналогия, что «ICO — это как если бы братья Райт продавали авиамили, чтобы профинансировать создание первого самолёта».

В 2017 году произошёл бум ICO, когда многие проекты привлекли кучу денег, продавая токены, которые так и не стали хоть сколько-нибудь полезными. Когда группы оборванцев без бизнес-плана получают возможность привлекать миллионы долларов от всех желающих с доступом к интернету, — они так и делают. Шансы, что кто-то без бизнес-плана станет успешным — не очень велики. А вот шансы, что кто-то из них окажется мошенником — очень даже реальные.

§2.6. Другие блокчейны

Трилемма уровней

Базовые идеи Эфира: распределённый компьютер, смарт-контракты, децентрализованные приложения и новые токены — быстро распространились по миру крипты. Эфир сейчас вторая по размеру криптовалюта (далеко позади Биткойна, но серьёзно обгоняет всех остальных).

Однако конкуренция обострилась. Если вы делаете смарт-контракты, сегодня существует масса блокчейнов, на которых вы можете их запускать:

Все эти платформы, как Биткойн и Эфир, называются «блокчейнами первого уроня» (Layer 1), что означает, что они никак не связаны между собой. Каждый блокчейн первого уровня ведёт свой собственный реестр транзакций. Они конкурируют между собой как технологические платформы: обещая более высокую производительность, лучшие инструменты для разработчиков, иную архитектуру и всё в этом духе.

Известная проблема в мире крипты — «трилемма блокчейна». Каждый блокчейн стремится быть одновременно масштабируемым (способным обрабатывать больше транзакций), децентрализованным (не зависить от нескольких доверенных узлов) и безопасным (чтобы меньшее количество узлов не смогло успешно атаковать систему). Но, как утверждает трилемма, ты можешь выбрать только любые два свойства.

Биткойн и Эфир выбрали децентрализацию и безопасность, что сделало их довольно медленными компьютерами. Другие блокчейны предпочли стать более быстрыми, но менее децентрализованными. Если твой механизм консенсуса доверяет только шести компьютерам для подтверждения транзакций, то он становится намного быстрее Биткойна. Но если кто-то взломает эти шесть компьютеров, всему конец.

Ребята из децентрализованных и безопасных блокчейнов постоянно думают о масштабировании и скорости. Часто они приходят к созданию систем второго уровня (Layer 2), которые строятся поверх блокчейнов первого уровня, таких как Эфир и Биткойн. Например, у Биткойна есть Lightning Network — платёжная система второго уровня, которая позволяет проводить платежи поверх основной сети, что делает платежи быстрее и дешевле. Для обеспечения безопасности они только периодически фиксируют состояния балансов в основной сети.

Вот, например, одна из проблем: как владеть токеном какого-то блокчейна на другом блокчейне? Она постоянно всплывает в децентрализованных финансах (DeFi), мире криптообменников и финансовых услуг, которые живут на блокчейнах. Если ты пишешь смарт-контракт для торговли токенами на блокчейне, то этот смарт-контракт, как компьютерная программа, может работать только в соответствующей сети. Но тебе не хочется ограничиваться только токенами одного блокчейна. Ты же в конце концов строишь биржу! Тебе нужно, чтобы в сети Эфира можно было купить Биткойн, а на Солане торговать Эфиром. Как это можно сделать?

Никак. Твои Эфиры живут только на блокчейне Эфира. То, что у тебя есть Эфиры имеет фактическое подтверждение только в реестре Эфира. В блокчейне Соланы об этом нет никакой информации. Как и в Эфире нет никаких записей о транзакциях Биткойна. Это несовместимые, изолированные друг от друга системы. Точно так же, как изолированы записи в банковских базах, реестрах недвижимости и транспортной инспекции. Они не обмениваются данными.

Но такое положение дел никого не устраивает. И поэтому появляются обходные пути. Основное решение называется «мост» (bridge). Мост обычно представляет собой смарт-контракт на одном блокчейне, смарт-контракт на другом блокчейне и некую программу на доверенном компьютере, которая связывает их и передаёт сообщения. Если ты хочешь обменять Эфиры на токены блокчейна Солана, тебе нужно найти мост, отправить ему свои Эфиры, где они заблокируются, программа моста, работающая вне блокчейна, увидит это событие и сообщит смарт-контракту на блокчейне Соланы отправить тебе эквивалент Эфира, но уже в сети Соланы.

«Эквивалентом Эфира» может быть, я полагаю, какое-то количество Соланы в соответствии с текущим курсом ETH/SOL. (Мосты так же могут выступать обменниками.) Но обычная практика — это принять Эфир в сети Эфира и выдать тебе «обёрнутый Эфир» (wrapped Ether или wETH) в сети Соланы. Обёрнутый Эфир — это токен, выпущенный мостом на другом блокчейне, выступающий обязательством выдать соответствующее количество Эфира в родной сети. Получается, что это и есть Эфир, только живущий на другом блокчейне.

1+1=3?

Мосты являются одним из самых уязвимых мест в криптомире. Крупный мост управляет большими объёмами заблокированных средств, постоянно обменивается данными с разными сетями, принимает средства от кого попало и вынужден корректно работать в различных, часто несовместимых, средах. Если ты найдёшь ошибку в коде моста, то сможешь прилично разбогатеть. И люди регулярно это делают. Только в этом году в результате взлома моста под название Wormhole, работающем между Эфиром и Соланой, хакеры увели около $320 млн в wETH.

3. Медленная база данных

Существует ещё одно объяснение феномена Биткойна:

1. Смотри, у нас есть распределённая база данных;
2. Она обладает удивительными особенностями: она распределённая, децентрализованная, безопасная, не требует доверия и разрешений;
3. Что если мы построим похожую базу данных, но для учёта владения другими вещами?

§3.1. Карта и территории

«Современная жизнь во многом представлена в виде записей в базах данных» — я начал статью с этого утверждения и затем привёл несколько примеров, начав с денег.

Есть причина, по котороя я начал именно с денег, и почему Сатоши тоже начал с них. Доллар — это запись в реестре долларов. Если у тебя есть доллары, то это значит, что в базе данных банка существует запись, где указано, сколько у тебя долларов. Именно эта запись означает твои доллары. У банка нет мешков с золотом или большой коробки с бумажными деньгами, на которую ссылается база данных. Есть только сама база данных.

Для Биткойна это верно в ещё большей степени. Бумажных Биткойнов в принципе не существует. Если реестр Биткойна заявляет, что у тебя есть Биткойн, значит он есть. Это всё, что говорит о существовании Биткойна.

Но почти ничто другое не работает так же. Если у тебя есть дом, в юридическом смысле главное, чем ты обладаешь — это запись в реестре недвижимости. Но гораздо большее значение имеет факт обладания именно самим домом. Если твой дом сгорит, ты не сможешь использовать в качестве жилья своё свидетельстве о праве собственности.

Или если кто-то ночью проберётся в архив реестра недвижимости и подделает документы, вписав себя как владельца твоего дома, а потом заявится, чтобы тебя выгнать, ты можешь возразить. Все твои вещи в этом доме, у тебя есть ключи от этого дома, соседи знают, что ты тут живёшь, и этот адрес указан в твоих водительских правах. И, вероянее всего, ты сможешь всех убедить — шерифа, суд и банк, который выдал тебе ипотеку — что этот дом всё ещё твой, а новые документы поддельные. Реестр недвижимости не является окончательным и бесповоротным подтверждением владения домом в том виде, как реестр Биткойна подтверждает владение Биткойном.

Тем не менее идея перенести важные базы данных реального мира на блокчейн выглядит очень привлекательной. Люди постоянно говорят о переносе туда реестров недвижимости, транспортных накладных или записей об углеродных выбросах.

Это выглядит привлекательно потому, что как база данных, блокчейн обладает приятными особенностями. Важные публичные блокчейны, такие как Биткойн и Эфир, безопасны, открыты и не требуют разрешения. Любой может доказать, что владеет Биткойном и никто не может отменить это владение.

Любой может тут что-нибудь построить.

Если тебе захотелось построить биржу по торговле Эфиром, ты можешь это сделать. Блокчейн открыт, а стандарты для написания программ доступны всем. Создать систему для торговли домами будет довольно трудно. Тебе потребуется подключить банки, местные реестры недвижимости и оценщиков. И если каким-то образом удастся перенести дома на блокчейн, это навсегда откроет путь к инновациям со свободным доступом. Любой желающий сможет создавать здесь программы, строить биржи, выпускать деривативы и интерфейсы для торговли домами, и лучшие решения завоевали бы этот рынок.

Проблема в том, что дома не живут на блокчейне. Они живут в реальном мире. Случается, что они сгорают. Или разваливаются от старости. Попытка связать электронный артефакт на блокчейне (токен дома?) с его реальным воплощением в физическом мире — и философски, и практически выглядит довольно сложной.

Как установить эту связь — вопрос пока нерешённый. И, возможно, в принципе нерешаемый. Но крайне важный. Криптовалютная финансовая система уже достаточно развита и обладает явными преимуществами перед традиционными финансами в плане открытости и свободы инноваций. Если бы она смогла впитать в себя и объекты из реального мира, это было бы очень круто.

§3.2. Корпоративный блокчейн

Менее амбициозная версия этого выглядит следующим образом. Смотри, банки уже ведут огромное количество баз данных, на которых отслеживают самые разные вещи: деньги на счетах, кредиты, ценные бумаги, деривативы, торговое финансирование и многое другое. Некоторые из этих баз данных очень медленные, некоторые написаны на Cobol, а некоторым требуется обмен факсами для закрытия сделок. Было бы здорово, если бы они стали быстрее и могли более эффективно общаться друг с другом. Было бы здорово, если бы база данных банка JPMorgan Chase могла бы общаться с базой Goldman Sachs без утомительного ручного согласования сделок.

В 2010 году, если бы ты была кредитным трейдером в банке и подумала «Как же медленно и коряво работают наши торговые системы» и пошла к своему CEO с предложением:

Нам нужно потратить десятки миллионов долларов на то, чтобы нанять высококлассных программистов и построить новую систему торговли кредитными инструментами. Кроме того, нам нужно создать консорциум с нашими конкурентами и клиентами, которые согласятся использовать эту единую торговую платформу, потому что это сделает нашу жизнь проще и сократит массу расходов на содержание офиса.

Твой CEO скорее всего ответил бы что-то вроде:

Но уже в 2017 году, если бы ты была кредитным трейдером, или консультантом по блокчейну, или даже случайным прохожим, и вошла бы в кабинет председателя правления банка, просто крикнув слово

Однако многие базовые принципы блокчейна — единый реестр транзакций, синхронизированный между участниками — может быть реализован и в закрытом виде. Если ты соберёшь 11 подружек, и вы договоритесь, что будете обмениваться друг с другом транзакциями, вести их общий реестр и использовать хэш-функции, чтобы никто не мог подменить данные, — вы вполне можете так работать. Если вы доверяете друг другу и не допускаете в сеть посторонних (или допускаете только тех, кому доверяете), вам не нужно переживать, что враждебные майнеры захватят вашу сеть. Тут только вы и ваши друзья.

Такой подход имеет свои преимущества относительно безопасности. И проще объяснить регуляторам. Кроме того, тебе не нужно делать блокчейн публичным, что даёт преимущества в эффективности. Только 12 участников подтверждают транзакции, поэтому вы можете делать всё гораздо быстрее. Кроме того, вы понимаете, зачем вам это — вы обеспечиваете проведение между собой транзакций — и вам не нужны для этого дополнительные стимулы. Поэтому вам не нужны майнинг и стейкинг — эти вещи придуманы для публичных систем, где незнакомцы должны подтверждать свой интерес. В частном блокчейне все знают друг друга и ваш консенсус не требует дополнительных подтвеждений. Вы всегда можете просто проголосовать или договориться.

4. Web3

Одним из ключевых фактов о Биткойне является то, что он одновременно является и технологией отправки денег, и самими деньгами. То есть это и компьютерная система для отправки Биткойнов, и непосредственно то, что Биткойн отправляет.

Часть происходящего в мире крипты связана с технологиями. Люди используют идеи блокчейна и смарт-контрактов для создания программ и сервисов. Другая часть посвящена деньгам: люди звонят своим брокерам, чтобы сделать ставку на рост цены токенов.

Но большая часть активности в крипте проиходит сразу в обоих направлениях:

В самом широком смысле это называется «web3». Идея в том, что перваначальный интернет (web), в свои самые ранние годы, был децентрализован и строился на открытых протоколах, которые никому не принадлежали. Web 2.0 наступил, когда большие технологические компании начали покорять интернет, и теперь вся наша онлайн-жизнь происходит в перемещениях между серверами Facebook, Google, Apple и Amazon, а они зарабатывают кучу денег, контролируя эту инфраструктуру. Ни один открытый протокол уже не в состоянии с ними конкурировать. Web3 наступит, когда люди снова создадут децентрализованные открытые протоколы для работы в интернете и тоже заработают на этом кучу денег. Потому что они не будут принадлежать корпорациям, они не будут бесплатными и при этом не будут принадлежать кому-то конкретному. Они будут принадлежать пользователям.

Шучу конечно. Ими будут владеть венчурные капиталлисты, которые скупают токены всех этих проектов на ранних стадиях и являются главными пропагандистами web3. Но пользователи тоже будут ими владеть. Немного.

§4.1. Токены и токеномика

Задумайся на секунду, что ты получаешь, покупая Биткойн? Во-первых, это единица «цифровых денег». Ты можешь кому-то отправить Биткойн, чтобы купить сендвич или что-то другое. Если эти цифровые деньги станут популярны и всё больше людей будут их принимать к оплате за товары, эти цифровые деньги станут очень полезны.

А во-вторых, ты получаешь долю в проекте Биткойн. Это не является настоящей акцией, но даёт возможность заработать на успехе проекта. Если эти цифровые деньги станут популярны, то много людей захочет использовать Биткойн для оплаты товаров, и на Биткойн повысится спрос. Поскольку общее количество монет ограничено 21 миллионами, каждая монета становится более ценной по мере роста популярности проекта.

Это и есть главная финансовая инновация крипты:

Многие крипто проекты устроены по этому принципу. Filecoin — это децентрализованная система хранения данных. Ты можешь платить за хранение своих файлов или тебе будут платить за хранение чужих. Ты платишь или тебе платят в монетах Filecoin. Helium — сеть точек доступа к беспроводному интернету, где-либо тебе платят за раздачу интернета либо ты платишь за подключение. Расчёты производятся в токенах Helium. Есть игровые модели «играй и зарабатывай» типа Axie Infinity, где ты платишь за то, чтобы поиграть и получаешь вознаграждения в игровых токенах. Участие в этих проектах — хранение данных, предоставление Wi-Fi или зарабатывание игровых очков — делает тебя одновременно и пользователем, и инвестором.

Например такая история: «Миллиардный криптоигровой стартап обещал всем богатство, а стал катастрофой»

Это потенциально мощная идея, потому что криптопроекты живут за счёт сетевых эффектов. Многие из них становятся полезны, только если другие начинают их массово использовать. Биткойн может быть полезной платёжной системой только если у многих людей есть Биткойн и его везде принимают как средство платежа. Эфир полезен как компьютерная система только если много разработчиков создают на нём приложения. Если ты создаёшь децентализованную биржу или маркетплейс или что угодно на Эфире — оно будет иметь смысл только если толпы людей начнут этим пользоваться.

Но построить бизнес с сетевым эффектом с чистого листа невероятно сложно. Ранние пользователи не видят ценности, потому что ещё мало пользователей. Надо ждать, когда наберётся достаточная масса. Экономика криптопроектов вознаграждает за это ожидание. Ранние пользователи получают дешёвые токены, и если проект взлетает, то ценность токенов кратно возрастает. Теперь быть ранним пользователем становится преимуществом.

Очень часто рассуждения о web3 слишком буквально принимают эту идею, полагая её достаточной для применения в любых амбициозных историях. Забывая о том, что для обычного пользователя даже процесс входа и подключения может обескураживать. Не достаточно просто достать кредитку и начать играть. Ты должна как-то купить Эфир на бирже, затем через мост перевести средства на специальный кошелёк, обменять Эфир на токены, чтобы купить персонажа или начать сражение.

Другая проблема — токенизация бизнеса, где нет сетевого эффекта. В июле в Эскваире вышла статья «Крипто революция собирается переосмыслить книги»:

Что если бы вы могли владеть долей Гарри Поттера?

Что если бы книжная серия выступала как публичная компания, акции которой можно покупать, и, по мере роста франшизы, эти акции росли бы в цене? Если бы так можно было сделать, тот кто купил всего 3% акций Гарри Поттера во время выхода первой книги, сейчас был бы миллиардером.

Только представьте, как это могло бы изменить читательский опыт. Поход в книжный магазин теперь становится инвестиционной возможностью. Ранние читатели могли бы находить будущие бестселлеры и вкладывая $100 превращать их в $10,000 или даже $100,000, если книжка становится популярной. Если читатели получают право владения долей франшизы, они получают стимулы помогать этой книге продаваться: запускать TikTok-аккаунты, снимать фан-экранизации, продвигать её всеми силами. Всё бы это увеличивало стоимость их инвестиций.

Уже чувствуешь себя болваном, читая классику или поэзию, скажи?

Дрог Полег, бизнес-обозреватель и экономический историк, написал эссе посвященное web3, о котором я теперь постоянно размышляю. Оно называется «Во славу финансовых пирамид» («In Praise of Ponzis»). Оно заканчивается такими словами:

«По своей природе это финансовая пирамида. Понци-схема. Но в ней есть смысл. Она станет доминирующей маркетинговой стратегией следующего десятилетия. „Нелепость, — скажешь ты. — В конце концов тебе нужно будет что-то продавать; нарративов уже недостаточно“. Но неужели? Отличие старого мира и нашего в том, что мы больше не продаём товары. В прошлом мы использовали контент, чтобы продавать товары. Боссы производственных компаний приглашали своих корешей из телека, чтобы снимать мыльные оперы, чтобы продавать больше мыла. Но сегодня контент ничего не продаёт кроме самого себя. Теперь всё является контентом, включая твои действия и поведение. Зачем отдавать это бесплатно?»

§4.2. DAO

Нужно упомянуть ещё одну концепцию из мира web3 под названием DAO, которая расшифровывается как «децентрализованная автономная организация» (decentralized autonomous organization). На самом деле DAO не являются децентрализовванными автономными организациями. В самом начале люди их описывали как «компании, которые работают автоматически на смарт-контрактах без участия человека, чего ещё не было в истории!» Но нет. Штука, которая работает на смарт-контрактах без участия человека, и есть смарт-контракт. DAO — это способ, с помощью которого люди объединяются и голосуют за то, как распоряжаться общими средствами или протоколом на блокчейне.

Другими словами DAO — это самая обычная компания. У неё есть акционеры, которые вносят капитал и управляют им. (Технически, они вносят деньги и получают токены, которые дают им право участвовать в управлении DAO.) Акционеры могут голосовать. Единственное, что отличает DAO от обычных компаний в том, что акционеры голосуют по гораздо большему количеству вопросов. Обычно у них есть общий чат в Discord, где люди предлагает идеи для DAO, и существуют процедуры проведения голосования. Если акционеры американских публичных компаний голосуют только по формальным или символическим вопросам, то акционеры DAO голосуют по всему подряд и реально влияют на управление организацией. В этом смысле DAO больше похоже на партнёрство, чем публичную компанию³⁴.

³⁴ И это, кстати, не очень хорошо. По законам США партнёры несут неограниченную ответственность по обязательствам партнёрства. И если ты запускаешь бизнес, не оформляя его юридически, по закону это является обычным партнёрством. В мае был подан иск против участников DAO, которые занимались трейдингом и кредитованием в крипте. Их протокол был взломан, и теперь от участников DAO требуют компенсации ущерба. Сейчас предпринимаются попытки оформлять DAO в традиционные юридические лица, что из этого выйдет пока рано обсуждать. А пока крипта через боль, с опозданием на несколько веков, учится простому правилу выделять бизнес в самостоятельные структуры, чтобы не нести за него личную ответственность.

Бывают DAO, которые управляют крупными децентрализованными финансовыми проектами (DeFi), например криптобиржами, и детально устанавливают параметры и политики их работы. Другие DAO представляют собой какие-то причудливые эксперименты. Например, ConstitutionDAO прославились тем, что в 2021 собрали кучу денег криптоинвесторов на покупку копии Конституции США. Покупка не состоялась, они поголосовали, что делать дальше, в итоге решили вернуть всем деньги (за вычетом комиссий за газ) и закрылись. Это был быстрый способ собрать денег онлайн ради весёлой идеи. По сути только чат в Discord с общим кошельком.

§4.3. Личность, репутация и достижения

В белой бумаге Биткойна Сатоши давал рекомендации относительно приватности: «для каждой транзации следует создавать новый кошелёк, чтобы транзакции нельзя было связать с одним владельцем». Создание новых биткойн-адресов бесплатно и просто, поэтому каждую входящую транзакцию он советует принимать на новый адрес. Поскольку блокчейн публичен и видны все транзакции, твоя задача — их разделять, чтобы они никак не были связаны между собой, и никто не смог собрать полную картину того, что ты делаешь в блокчейне.

В то же время на Эфире существует Ethereum Name Service (ENS), который мы уже упоминали. Он позволяет регистрировать домены вида matthewlevine.eth и использовать их в экосистеме Эфира и различных его функциях. «Вы можете использовать своё ENS-имя, чтобы хранить свои адреса и принимать криптовалюты, токены и NFT», говорится на главной странице сервиса. Венчурные капиталисты нередко используют свои ENS-имена в качестве никнеймов в Твиттере.

Это две разные философии относительно поведения в крипто мире. Биткойн идеологически — это цифровые наличные, анонимные и не связанные с личностью. Эфир по своей философии — что-то вроде сообщества программистов, работающих над общим открытым кодом, где прежде всего ценится репутация. А чтобы накапливать репутацию, требуется устойчивая идентичность. Поэтому все свои дела в сети Эфира ты ведёшь или под своим реальным именем, или хотя бы никнеймом.

Многие активно обсуждаемые идеи в web3 посвящены именно репутации и идентичности. Предполагается, что ты можешь хранить свою личность на блокчейне в неизменном, децентрализованном и доказуемом виде, и использовать её в различных целях. На твоём кошельке хранятся не только токены, которые ты купила, но и те, которые ты заработала или заслужила. Когда ты выпускаешься из университета, ты получаешь токен своего диплома или набор токенов, свидетельствующих о прохождении специальных курсов, твоих оценках и полученных навыках. Когда ты сдаёшь на права, автоинспекция выдаёт тебе токен на право управления автомобилем. Когда ты получаешь повышение на работе, твой работодатель отправляет тебе токен Ведущего Блокчейн Разработчика. Если ты помогаешь создавать проект с открытым кодом — получаешь токен с благодарностями за оказанную помощь. Если ты активно пишешь на Reddit, другие пользователи выдают тебе токены популярного автора (такие и правда существуют, называются «Баллы Сообщества»). Если ты помогаешь подружке с переездом, она тебя благодарит токенен «Спасибо за помощь». Все эти монетки подписаны цифровыми подписями своих создателей (университетом, автоинспекцией, твоей подружки), какие-то из них имеют публичный вес и авторитет, а другие просто символические. И обычно такие токены невозможно пересылать — ты не можешь продать или передарить кому-то свой диплом.

5. Нецензурируемые реестры

Другой способ концептуально объяснить изобретение Сатоши — он придумал способ совершать необратимые транзакции.

§ 5.1. Устойчивость к цензуре

Обычно, если у тебя на компьютере есть база данных, и ты меняешь значение какого-то поля, ты всегда можешь вернуть его обратно. Для компьютера изменить или отменить изменение одинаково просто. Но на блокчейне изменить записанную транзакцию невероятно сложно. Если Биткойн был перемещён с одного адреса на другой, и эта транзакция была записана в блок, и после этого были записаны новые блоки, «подтверждающие» эту транзакцию, то, чтобы её отменить, необходимо было бы произвести немыслимое количество вычислений — триллионы и триллионы хэш-функций, чтобы отмотать цепочку назад. Поэтому блокчейн работает только в одну сторону, и его реестр неизменяем.

Это удобно, если нужно, чтобы твой реестр был защищён от взлома, не мог быть подделан и его копия хранилась в нескольких местах. Хотя, если честно, для этих целей блокчейн кажется немного избыточен. Но это становится реально полезно, если тебе нужно защитить свой реестр от вмешательства государства. Или любого другого вмешательства. Криптоэнтузиасты называют любое вмешательство «цензурой». Поэтому Биткойн называют «устойчивым к цензуре». Ты можешь не доверять государству по разным причинам. Скажем, если ты живёшь в репрессивной диктатуре, где банки конролируются правительством, твои деньги могут быть заморожены по политическим причинам.

§ 5.2. Или неустоичивость к цензуре

Практическая проблема с устойчивостью к цензуре в том, что криптомир так или иначе соприкасается с реальным миром, и эти точки соприкосновения не могут быть полностью защищены от внешнего влияния. В крипте есть мем про «взлом гаечным ключом за $5», который пошёл из завирусившегося комикса xkcd. Идея в том, что для того, чтобы отобрать у кого-то криптовалюту, не обязательно изобретать хитрые способы взлома, а достаточно просто «купить гаечный ключ за $5 и лупить им владельца кошелька, пока он не скажет пароль».

Другая проблема в том, что хотя блокчейны и создают необратимые децентрализованные транзакции, они оставляют вечный публичный след этих транзакций. И правительство может читать все эти записи! Оно не может их отменить, но может сделать жизнь получателей платежей невыносимой.

И вот тут-то ты и попалась. Обычный способ превратить твои Биткойны в настоящие доллары — это централизованные биржи. Те самые, которые так активно рекламируются во время Супер Кубка. Они являются главными воротами в фиатный мир, где ты можешь обменять свои Биткойны (которые непросто потратить) на доллары (которые так легко тратятся). Централизованные биржи невероятно цензурируемы. Потому что ими управляют щедро оплачиваемые менеджеры, которые предпочитают оставаться богатыми, вместо того, чтобы сидеть в тюрьме. И поэтому прежде чем открыть тебе счёт, они просят показать документы. И если ты находишься в правительственном списке «не открывайте им счета», счёт тебе не откроют.

Кроме того, если твои Биткойны находятся в нежелательном списке, тебе их не обменяют на доллары. Если ты придёшь с Биткойнами, полученными сомнительным способом — в результате взлома чужого аккаунта, истории с шантажом или они пришли к тебе с адреса, на который правительство наложило санкции — биржа спросит, откуда они у тебя. Правительство и биржи научились отслеживать происхождение твоей крипты и определять, участвовали ли твои Биткойны в известных атаках или хакерских схемах. И если это так, твои средства будут заблокированы, а биржа вызовет полицию.

В начале этого года была арестована супружеская пара, которую обвиняли в отмывании 119,754 Биткойнов, похищенных в 2016 году при взломе биржи Bitfinex. (Женщина была автором в журнале Форбс и рэпером — ещё одна колоритная фигура!) Это миллиарды долларов в Биткойнах по текущим ценам. Но супруги не жили на широкую ногу, потому что превращать украденные Биткойны в доллары очень сложно, а отслеживать эти операции — сильно проще. Большая часть украденных средств так и остались лежать на адресах, на которые они пришли после взлома. Небольшая часть была отправлена на криптобиржи и продана за доллары, но биржи ведут строгий учёт того, кто открывает счета и снимает деньги. Вывод этих средств был быстро заморожен. Другая часть Биткойнов была обменена на золото через дилера драгметаллов, но им пришлось предъявить водительские права и указать своё место жительства для проведения сделки, так что ФБР быстро выяснило получателей золота. Часть денег были обменяны даже на подарочные карты Волмарта.

Рэпер и колумнист Форбс (слева). Рисунок из зала суда.

Когда тебе приходится покупать подарочные карты Волмарта на миллиарды долларов в украденной, но устойчивой к цензуре криптовалюте, похоже твой план по отмыванию был не очень хорошо продуман.

6. Цифровой дефицит

Мы уже говорили, что главное технологическое изобретение Сатоши в том, что он нашёл способ делать числа на компьютере дефицитными. И одно из самых странных объяснений феномена Биткойна состоит в том, что он дал миру восможность создавать цифровой дефицит.

§ 6.1. Постойте, что?

Хорошо ли это? Для цифровых денег — определённо. Доллары — это цифровой реестр записей, который является дефицитным из-за сложного банковского регулирования. Банки могут создавать новые доллары, изменяя цифры в своих базах данных. Но с этим связано множество сложных и строго регулируемых процедур, которые гарантируют, что это сделано по всем правилам. Если тебе нужна децентрализованная свободная денежная система без участия регулятора, тебе нужен иной способ ограничить количество денег в системе, и Биткойн решил эту проблему.

В более широком смысле идея цифрового дефицита выглядит ещё более странно. В нашей обычной жизни всё хорошее и ценное существует в ограниченном количестве. И компании делают деньги на том, что продают нам то, что мы не можем получить в бесконечном количестве или бесплатно. Это работает не всегда, но в принципе верно: если вы за что-то платите, то это в дефиците. (Воздухом вы пока можете дышать сколько угодно и бесплатно, хотя фантастика любит рисовать мрачные миры, в которых воздух дефицитен, дорог и принадлежит корпорациям.)

Довольно трудно добывать уголь

или делать стулья

или обучать налоговых консультантов.

Предложения всех этих вещей ограничено, поэтому они стоят денег. Иногда дефицитные вещи становятся доступнее — найдено новое нефтяное месторождение, или создан робот, который может делать 100 стульев в минуту — и цены падают. А люди, которые раньше на этом зарабатывали, разоряются.

Поэтому у нас есть естественная интуиция, что дефицит создаёт ценность, а избыток её разрушает. Что, разумеется, неверно. Всем хочется иметь больше, а не меньше. Для потребителя избыток — благо. Но невозможно разбогатеть на том, что доступно в неограниченном количестве или бесплатно. А ты же хочешь разбогатеть?

Современный мир придумал способы богатеть на продаже того, что в теории бесконечно доступно, но существует только в электронном виде. Программа Microsoft Word не является объективно дефицитной. Количество физических ресурсов (электричество, вычислительные мощности и место на диске), которые необходимы для создания новой копии этой программы и установки её на мой компьютер — ничтожны. И когда я плачу за копию этой программы, я плачу компании Microsoft Corp. за усилия, вложенные в создание программы. А компания Microsoft Corp. в каком-то смысле занимается тем, чтобы делать программу Word дефицитной — вводит защиту от копирования или модели подписок — чтобы создавать себе возможности зарабатывать на своём продукте.

Или вот ты регулярно читаешь Bloomberg онлайн. Спасибо, что оплатили доступ за пэйвол. Часть этих денег пойдёт на то, чтобы оплатить сервера, которые быстро отдают страницы твоему браузеру. Небольшая часть. Остальное пойдёт мне, хаха, спасибо!

Здесь один из возможных вариантов развития событий, что всё станет мило и демократично. Каждый сможет найти для себе сообщество единомышленников и все будут жить в цифровом изобилии интернета. Другой вариант, что в интернете базовые блага станут статусными. Быть участником крутого чата будет так же дорого, как сейчас жить в классном доме в хорошем районе. Иметь крутой аватар — так же престижно как носить дорогие часы. И если крипта позволяет делать подобные вещи дефицитными и редкими, превращать аватары в лимитированные коллекции, доступные только ранним последователям и богатым людям, то на этом можно будет заработать.

Но лично для меня всё это кажется отвратительной перспективой,

§ 6.2. Редкие обезьяны

Похоже, нам снова придётся поговорить про NFT.

Любопытно как это работает с технической точки зрения. Классический NFT представляет собой некое произведение цифрового искусства. «Утомлённые шимпанзе» — это серия из 1,000 цифровых рисунков немного отличающихся друг от друга скучающих обезьян. Стоимость каждой из них зависит от того, насколько круто она выглядит. (Обычно в таких NFT коллекциях на каждой картинке присутствует несколько возможных атрибутов: шимпанзе может курить сигарету, носить смешную шляпу, зевать или закрыть глаза. Стоимость конкретного шимпанзе будет зависеть от того, сколько у неё таких атрибутов, и насколько редкими в коллекции они являются. Хотелось бы думать, что ценность картинок из одной коллекции определяется их эстетическими свойствами, но в реальности так почти никогда не происходит.)

Но что значит, что NFT — это произведение цифрового искусства? Но ведь предметы искусства не живут на блокчейне? Человек, известный как инженер и хакер, Мокси Марлинспайк, объясняет как всё устроено:

Вместо того, чтобы хранить данные в блокчейне, NFT содержат в себе ссылку (URL), которая ведёт на какие-то данные. Меня удивило, что в стандартах NFT не включена необходимость содержать хэш данных, хранящихся по этим ссылкам. Посмотрев на множество NFT, которые продаются за десятки, сотни или миллионы долларов, я обнаружил, что эти ссылки часто ведут на какие-то самые обычные сервера. Любой, кто имеет доступ к этому серверу, купит этот домен или взломает сервер, может изменить изображение, название или описание NFT когда угодно (вне зависимости от того, «владеет» ли он этим токеном). В спецификации NFT нет ничего, что бы говорило о содержании изображения или позволяло бы проверить, какое изображение является «правильным».

То есть если ты покупаешь NFT, всё что ты получаешь — это запись в блокчейне, содержащую ссылку на какой-то сервер. На этом сервере скорее всего должна храниться картинка обезьяны, но блокчейн это никогда не гарантировал и его это вообще не касается.

Более того, права интеллектуальной собственности на эту картинку обезьяны блокчейн, разумеется, тоже никак не регулирует. Человек или компания, выпускающая серию NFT, обычно 1) владеет интеллектуальными правами на картинки обезьян и 2) обещает передать эти права или их часть покупателю NFT. Но если это всё и происходит, то тоже за пределами блокчейна. И эти обещания подпадают под действие обычного права. Кроме того, бывает, что создатель серии NFT не обладает вообще никакими правами на изображения. На старте NFT-бума было популярно выпускать токены Моны Лизы или Бруклинского моста. Это же просто токен с номером, почему бы этому номеру не обозначать Бруклинский мост?

В каком-то смысле этот технический абсурд делает феномен NFT интересным в культурном плане. Если ты покупаешь NFT, всё что ты получаешь — очень слабый индикатор или очень хрупкий указатель на предмет цифрового искусства. И всё же люди платят внушительные суммы за NFT с правильным набором атрибутов нарисованной обезьяны. Эти NFT могут не подтверждать прав собственности в юридическом смысле, но они дают ощущение обладания. А так же принадлежность к определённому сообществу.

Самая известная NFT коллекция — это, пожалуй, Bored Ape Yacht Club. Это серия из 10,000 изображений обезьян в формате JPEG, размещённая в сети Эфира. Некоторые из этих картинок были проданы за миллионы долларов. Не существует никакого реального яхт-клуба, но для владельцев обезьян проходят оффлайн-вечеринки. Среди участников — знаменитости, арт-дилеры и венчурные капиталисты, где владение обезьяной — это способ вступить в закрытый клуб. У клуба есть свои правила, гласящие, что круто поставить обезьяну на аватар в Твиттере, и не круто ставить обезьяну на аватар, если ты ей не владеешь. Технологическая и юридическая связь между блокчейном и файлами JPEG пока очень тонкая, но постепенно она укрепляется культурно.

Стоят того или нет?

§ 6.3. Метавселенная

Я планирую умереть, так и не узнав, что такое «метавселенная». Поэтому объяснять её я точно не собираюсь. Но одно можно сказать наверняка — ты можешь купить там цифровую недвижимость. Будет картинка дома в интернете, у тебя будет аватар в интернете, который живёт в этом доме, и этот аватар сможет ходить из твоего интернет-дома в интернет-магазин, чтобы покупать интернет-продукты. Что-то типа компьютерной игры, только более всепоглощающая и скучная.

Сколько может стоить дом в виртуальном пространстве? Есть два правдоподобных ответа. Первый: столько же, сколько и настоящий дом, это же дом. Второй: практически ничего, это же просто файл на сервере, в метавселенной бесконечно много пространства и никто не вынужден забивать настоящие гвозди, чтобы его построить. Второй ответ мне кажется очевидно верным, но от него нет никакой радости для тех, кто планирует продавать дома в интернете.

Ладно, дефицит. Дома в интернете это NFT. Задача сделать часть из них редкими и престижными. Владеть интернет-домом по соседству с Илоном Маском — звучит очень заманчиво, и таких домов может быть всего несколько. Но почему? Они все виртуальные, ты можешь сделать миллион домов по соседству с домом Илона, но ты не делаешь. Ты создаешь искусственный дефицит статусных вещей.

Это так тупо. Но посмотрите на Фейсбук. Или скорее на всю экосистему приложений корпорации Мета. Каковы шансы, что через 50 лет центр мировой экономики сместится на цифровые товары? Каковы шансы, что мы будем тратить всё своё время и деньги, гоняясь за статусом, любовью, отношениями и развлечениями в интернете? Если большинство благ станет цифровыми, если большинство людей будет зарабатывать созданием цифровых товаров, тогда контроль за их распределением и ограничение доступа станут важнейшей экономической функцией. Цифровой дефицит.

Прости, но я сейчас побуду в роли Того Самого Парня, но тут нельзя не вспомнить фильм «Матрица». Ты помнишь сюжет: каждый человек — это мешок с мясом, плавающий в питательном растворе, а его мозг подключён к реалистичной симуляции Америки конца 90-х. Почему именно Америка конца 90-х? Почему Нео, главный герой, должен ходить на работу в скучный офис, если он просто мозг в банке, которому машины скармливают успокаивающую симуляцию? Агент Смит объясняет:

А ты знал, что первая Матрица была спроектирована как идеальный мир, где никто не страдал и все были счастливы? Это стало катастрофой. Никто не принял программу. Целые группы людей были потеряны. Некоторые считали, что мы просто не владеем языком для описания «идеального мира». Но я верю, что люди как вид определяют реальность через муки и страдания. Так что идеальный мир был сном, из которого ваш примитивный мозг постоянно пытался проснуться.

Поэтому они симулировали поздний капитализм. Даже в мире, где все товары цифровые и доступны в бесконечном количестве, тебе всё ещё нужно ходить на скучную (цифровую) офисную работу, чтобы за них платить. Цифровой дефицит.