Специальный выпуск Bloomberg Businessweek, 31.10.2022
Специальный выпуск Bloomberg Businessweek, 31.10.2022
Содержание:
Часть 1. Реестры, Биткойн, блокчейн
Часть 2. Что всё это значит?
Часть 3. Криптофинансовая система
Часть 4. Доверие, деньги, общество
Часть 4. Доверие, деньги общество
Позволь мне рассказать несколько историй о крипте и её взаимодействии с обществом.
1. Доверие
Одна история звучит так. Мы живём в мире доверия. Доверие пронизывает почти всё, что мы делаем. Мы к этому привыкли и даже избалованы: институты, с которыми мы сталкиваемся каждый день, в целом заслуживают доверия. Не все, не всегда и не во всём, но многие — в значительной степени. Мы кладём деньги в банк, и когда приходим их забрать, они там.
А потом пришёл Сатоши и его последователи и сказали:
Эта идея оказалась очень привлекательной. Крипта стала обретать ценность. Люди захотели, чтобы их деньги начали работать в крипте — и они стали доверять людям, которые в этом разбираются. Снова и снова. Они доверяли Quadriga, Terra, Voyager, Celsius и десяткам других проектов, которые либо развалились, либо сбежали с деньгами, либо были взломаны. В какой-то момент все буквально наперегонки побежали доверять свои деньги другим людям.
По часовой стрелке: Джеральд Коттен (Quadriga), До Квон (Terra), Стивен Эрлих (Voyager) и Алекс Машинский (Celsius).
Почему они это делали? Ну, тут есть очень знакомый мотив. Проще всего во всякие подозрительные схемы вовлекаются те, кто считает себя неподдающимися манипуляциям и рационально мыслящими. «Либо обманывают банки, либо Celsius» — рекламировал себя Celsius, подыгрывая необоснованной уверенности всем тем, кто уж «точно всё понимает».
Но было ещё кое-что. Людей, которые поверили ребятам вроде Celsius, подвела не только вера в то, что они перехитрили систему, хотя и это тоже. Но они ещё и думали, что Celsius — это что-то вроде банка. Потому что это выглядело почти как банк. Они предлагали продукты, похожие на банковские. Они знали, как работают банки. Они понимали, что банки безопасны, и что если положить деньги в банк, их можно получить обратно. Они смотрели на Celsius и думали, что это крупная компания с красивым вебсайтом, которая работает с американцами. И соответствующими ожиданиями, что если бы там были какие-то проблемы, то кто-нибудь уже обязательно вмешался65.
65 Почему никто не вмешался? Почему этим платформам позволили брать деньги у розничных клиентов, работать с огромным плечом и в итоге разоряться? Думаю, общий ответ в том, что регуляторы всё ещё пытаются разобраться, как работает крипта и кто именно должен её регулировать. Для банков есть отработанная система надзора. В крипте же крупные платформы часто децентрализованы и не имеют чётких юрисдикций. А даже в США идёт борьба между регуляторами, кто и как должен регулировать крипту. Если вы запускаете плохую криптоплатформу, регуляторам может потребоваться много времени, чтобы вообще понять, что вы делаете, и ещё больше — чтобы придумать, как это остановить. А крипта жила в режиме «двигайся быстро и ломай правила», так что она успела много чего сломать до того, как подтянулись регуляторы.
В этом есть что-то тревожное. Крипта во многом строится на отрицании общественных институтов, на идее «без доверия» и «устойчивости к цензуре». Но при этом она тихо паразитирует на запасе доверия людей к этим самым институтам. Люди настолько привыкли доверять банкам, что, когда Celsius говорил им не доверять банкам, они отвечали: «А, да, конечно», — и тут же начинали доверять Celsius как банку, ожидать от него соблюдения банковского регулирования и банковской надёжности. Они не переживали из-за непрозрачности Celsius и его плеча. Они не проводили собственный аудит, не проверяли его обязательства, кредитную нагрузку и DeFi-позиции, не требовали неопровержимых доказательств устойчивости. Celsius обещал вернуть деньги — и этого им было достаточно.
Но одновременно в этом есть и что-то обнадёживающее. Доверие к институтам настолько сильное и устойчивое, что вся эта анархическая криптобравада не смогла его уничтожить. «Не твои ключи — не твои монеты», «доверяй только проверяемому коду», — кричали криптоевангелисты, а люди слушали и отвечали: «Ага, звучит круто, но я сейчас немного занят, я просто доверю свои биткойны вон тем милым незнакомцам».
Крипта начиналась как попытка отказаться от системы общественного доверия, которую человечество выстраивало веками, и заменить её на криптографические доказательства. А потом она заработала — и начала выстраивать новые системы общественного доверия. Какая прекрасная демонстрация ценности самой идеи доверия.
Крипта показала, насколько дорогим является доверие.
2. Деньги
Один из способов думать о деньгах — как о системе социального кредита. В обществе существуют механизмы — капитализм, политика и так далее, — которые распределяют ресурсы, исходя из грубой эвристики: чем больше полезных вещей ты делаешь для общества, тем больше полезных вещей общество даёт тебе. Деньги — это приблизительный способ вести учёт такой пользы. Если ты делаешь что-то полезное для других людей, они дают тебе деньги, которые ты затем можешь потратить на полезные вещи для себя.
Другой способ думать о деньгах — как о некой внешней и объективной ценности. Если у тебя есть деньги, значит, это твои деньги, и обществу не должно быть дела до того, что ты вправе с ними делать.
Крипта строится вокруг второго подхода. Твои биткоины — это твои биткоины навсегда; ими может управлять только твой приватный ключ, и ни правительство, ни банк не могут их у тебя отнять. Но история развития крипты со временем заметно ослабила эту идею. Если ты получил свои биткоины незаконно, государство может их отследить и помешать тебе их потратить. На рынке остаются посредники — криптобиржи, обменники и банки, — которые решают, что ты можешь делать со своими деньгами. Крипта может быть сколько угодно неизменяемой и «устойчивой к цензуре», но её взаимодействие с реальным миром — нет.
Ну и история показала, что крипта не такая и неизменная. В 2016 году важный смарт-контракт в сети Ethereum под названием The DAO был взломан (сегодня DAO — это общий термин, но тогда это был самый первый, тот самый DAO). В контракте была ошибка, которая позволяла хакеру выводить из него деньги, и хакер это сделал. Ethereum и смарт-контракты тогда были новой технологией, так что взлом стал большим событием.
Этот взлом вызвал неоднозначную и спорную реакцию. Неоднозначным было даже то, можно ли называть это событие «взломом». Некоторые говорили: «Смотрите, если код смарт-контракта позволял это сделать, значит, это было разрешено. Не существует внешнего критерия правильности — есть только код, и если что-то произошло в рамках кода, значит, всё в порядке. Если мы отменим эту транзакцию, мы уничтожим саму идею блокчейна — необратимость транзакций».
«Описание не имеет значения; значение имеет только код».
17 июня 2016 года
Другие говорили: «Нет, это безумие. Это был умышленная хакерская атака, и многие люди потеряли деньги». По крайней мере для обычных людей было достаточно очевидно, что именно так смарт-контракт работать не должен был, даже если формально он давал возможность злоумышленнику вывести деньги.
Иногда код бывает неправильным.
Сеть Ethereum решила откатить блокчейн и отменить последствия взлома. Это трудно сделать. Ты не можешь просто собрать достаточно вычислительной мощности и самостоятельно «переписать» Ethereum, отменив транзакции. Но если все участники сети соглашаются это сделать, это становится возможно66. Криптовалюта — это не деньги, полностью иммунные к цензуре, атомарные, индивидуальные и неизменяемые. Это деньги, управляемые консенсусом — почти так же, как и доллары. Да, это другой вид консенсуса: proof-of-work майнинг, proof-of-stake валидация, децентрализованные сообщества, DAO, чаты в Discord, — но именно этот консенсус и делает твои деньги ценными.
66 Точнее, достаточное большинство. На практике меньшинство несогласных отделилось, «форкнув» блокчейн Ethereum и запустив собственную сеть, ныне известную как Ethereum Classic.
ДЕНЬГИ — ЭТО СОЦИАЛЬНЫЙ ФАКТ, ДАЖЕ КОГДА ОНИ БИТКОИН ИЛИ ЭФИР.
3. Общество
Вот ещё одна, более спекулятивная история.
Она начинается с того, что самое ценное в человеческой жизни — это связи. Заводить друзей, проводить время с друзьями, чувствовать признание со стороны равных себе: именно это придаёт жизни смысл.
«Да-да-да, конечно», — скажешь ты, потому что это звучит до боли банально и фальшиво. Но посмотри, насколько богат Марк Цукерберг! В 1999 году, если бы кто-то сказал, что огромный вклад в ВВП США будет вносить поддержание дружеских отношений — это не имело бы никакого смысла. Сейчас Facebook стоит почти полтриллиона долларов — хотя, справедливости ради, он сменил название на Meta Platforms Inc., чтобы подчеркнуть уход от задачи поддержания дружеских отношений.
И чтобы обозначить переход к метавселенной. Я не знаю, что такое метавселенная. Но, насколько я понимаю, это что-то вроде следующего: наша жизнь, наша социальная, интеллектуальная, профессиональная, эстетическая жизнь — всё то, чем мы занимаемся каждый день и что придаёт нашей жизни смысл, — всё больше будет происходить на взаимосвязанных компьютерах. Наша реальность будет всё сильнее опосредована компьютерами и интернетом.
Перемещение человеческой социальной жизни в интернет, как выясняется, имеет экономическую ценность. Хотя если объяснять механизм, он кажется до смешного простым. Если люди обсуждают с друзьями пылесосы, и ты покажешь им рекламу пылесосов, они, вероятно, купят пылесос. Если мы станем посредниками между людьми и их дружбой, мы сможем показывать рекламу.
Один из ключевых уроков, которому нас научила крипта, заключается в том, что группа людей может собраться онлайн, сделать своё сообщество экономически ценным — и затем монетизировать эту ценность. Но если объяснять технический механизм, это звучит довольно скверно: «Смотри, есть токен членства в сообществе, и за эту неделю он вырос на 400%. А ещё эти токены — это JPEG-картинки с обезьянами».
Но с другой стороны, что мы собираемся продавать друг другу в будущем? Онлайн-сообщества имеют ценность. На этом можно заработать.
Почему члены сообщества не должны получать деньги?
4. Финансы
Существует очень много онлайн-сообществ. Одно из них — Bored Ape Yacht Club. Это добровольный клуб, где членство покупается за дорогой токен. Ценность этого сообщества, полагаю, в том, что ты чувствуешь себя крутой и избранной. Возможно, ты заводишь знакомство с селебрити или венчурным капиталистом, сближаясь на почве обезьян.
Или социальные сети. Facebook очень ценен. Создай Neo-Facebook, выдай людям токен, пусть они зарабатывают ценность в этих токенах. «Рекламодатели могут получить ваши данные, только если заплатят вам токенами», — говоришь ты им. Или: «Вы можете зарабатывать токены за публикацию контента и использовать их, чтобы вознаграждать других людей за публикуемый контент». Почему бы и нет?
Или игры. «Если ты покупаешь лазер в этой игре, это NFT, и он твой навсегда. Может быть, ты сможешь использовать его в другой игре». Почему бы и нет?
Это стандартные утверждения про web3, которые меня, если честно, мало трогают. Я не хочу заниматься продажей рекламных данных или торговлей оружием для компьютерных игр. Но есть и другие онлайн-сообщества. Как насчёт DeFi?
В каком-то грубом смысле децентрализованные финансы — это большое сообщество людей, которые собрались вместе, чтобы притворяться, что торгуют финансовыми активами. Или, если точнее, которые действительно торгуют финансовыми активами, но в виртуальном мире. Они построили деривативные биржи, протоколы обеспеченного кредитования, новые способы маркет-мейкинга, но вместо акций и облигаций они торгуют токенами, которые сами же и придумали. Эти токены ценны отчасти потому, что они связаны с другими онлайн-сообществами — ты можешь использовать DeFi, чтобы купить Ether, на который ты потом купишь NFT, чтобы стать владельцем Bored Ape. Но также они ценны и потому, что DeFi само по себе является онлайн-сообществом, или набором сообществ, а торгуемые в нём токены — это очки в этой игре. Если ты построил крутую торговую платформу или провернул крутую сделку, ты заработаешь токены, которые можешь потратить на другие крутые токены. Талантливые финансовые трейдеры готовы работать над проектами ради этих токенов. Если бы у тебя были такие токены, ты мог бы нанять этих трейдеров.
Проблема и преимущество крипты в том, что она старается монетизировать вообще всё. «А что если чтение любимой книги делало бы тебя инвестором в её акцию». Буэ, это история, которую может полюбить только венчурный капиталист. С другой стороны, это история, которую венчурные капиталисты любят. Минималистский аргумент в пользу крипто звучит так:
Это эффективный способ заставить венчурных капиталистов вкладывать деньги в софтверные проекты.
Или это пирамида. Web3-видение, в котором клиенты каждого проекта одновременно являются его инвесторами, отлично работает во времена спекулятивного перегрева, и разрушительно — при обвале. «Все наши клиенты заинтересованы в нашем успехе» — это прекрасно, когда токены растут, но это также означает, что все твои клиенты беднеют, когда токены падают, и тогда становится сложнее привлекать новых клиентов.
Проблема превращения каждого продукта в финансовую пирамиду заключается в том, что ты не можешь быть уверен, приходят ли клиенты ради продукта или ради заработка на цене токена. Когда всё рушится, ты это узнаёшь. Если они остаются — если продолжают пользоваться продуктом, не богатея на токене, — значит, продукт перспективный. Если нет — ну, чтож, получается, ты запускала пирамиду.
Великая спекулятивная лихорадка крипты последних лет привлекла в эту индустрию кучу денег, внимания и талантов. Значительная часть этих денег, внимания и талантов ушла исключительно на оптимизацию спекулятивной части — на настройку токеномики и увеличение ставок, чтобы люди могли зарабатывать как можно больше, не строя при этом ничего (часть, вероятно, всё же пошла на строительство).
Сейчас спекулятивный угар если и не исчез, то по крайней мере остыл. Теперь, если ты пытаешься привлечь деньги для web3-проекта, он, вероятно, должен что-то делать, помимо выпуска токена, который растёт. Если он создаёт ценность для людей, если продукт действительно востребован, то с токенами всё как-нибудь само сложится. Крипто-энтузиастам ещё многое предстоит доказать. Одна из причин, по которой кризис 2022 года в крипте не вызвал цепную реакцию на других рынках, состоит в том, что крипта почти не связана с тем, что по-настоящему важно людям. Там делают ставки и играют в азартные игры на блокчейне, но там нет ипотек.
Возможно, всё это — самоочищающаяся воронка для умных финансовых ребят. Откровенно говоря, было бы странно, если бы всё этим и закончилось. Если так много умных финансистов перешли в крипту, если она кажется им настолько более приятной, функциональной и эффективной, чем традиционная, то они наверняка со временем найдут способ сделать её, ну, полезной чтоли.
Есть ещё один способ рассказать эту историю. Есть реальный мир, и люди делают что-то в этом реальном мире. Они выращивают еду и строят дома.
На протяжении многих веков финансовая система формировалась как надстройка над реальным миром. Эта система позволяла людям делать больше в реальном мире. Люди получили возможность строить железные дороги, фабрики полупроводников или электромобили, потому что могли привлекать деньги от незнакомцев. Они могли покупать большие дома, потому что могли брать кредиты в банках. Они даже смогли торговать колл-опционами на GameStop, потому что это весело и из этого получаются мемы. Но это скорее побочный эффект финансовой системы, которая в основном обеспечивает серьёзные дела в реальном мире.
К 2008 или 2022 году эта система стала выглядеть довольно абстрактно. Думая о современных финансах, ты часто вспоминаешь о тех самых опционах на GameStop, или о системе сопоставления заявок, которая позволяет ими торговать, или о синтетических CDO, ссылающихся на другие аббревиатуры, ссылающиеся на пулы ипотечных бумаг. Но где-то там, под всеми этими слоями производных инструментов, всё ещё есть настоящий дом. Вся современная и невероятно сложная финансовая система может быть шаг за шагом сведена к реальному миру. Да, шагов теперь очень много. Но важный момент в том, что современные финансы строились шаг за шагом, поверх реального мира. Сначала был реальный мир, потом финансы, потом всё более сложные финансовые явления и инструменты.
Крипта же, напротив, строила финансовую систему с нуля, чистую и эстетически приятную, не запятнанную контактом с реальным миром (я немного преувеличиваю: базовая функция перевода денег с помощью крипты, изначальная цель Сатоши, вполне практична). Это интересно как объект эстетического созерцания. И мне было интересно его созерцать, и, надеюсь, тебе тоже. Это привлекло множество финансистов, которым тоже нравится его созерцать и богатеть. И их задача — шаг за шагом строить путь обратно, соединяя элегантную финансовую систему крипты с реальным миром. Ты построила деривативную биржу — круто, круто. Но может ли реальная компания использовать её, чтобы хеджировать реальный риск своего реального завода? Ты построила децентрализованную платформу кредитования — отлично. Но может ли молодая семья использовать её, чтобы купить дом?
И ответы на эти вопросы мы получим только со временем. Крипта привлекла много умных людей, которые хотят решать эти задачи. Отчасти потому, что это интеллектуально интересные задачи, а отчасти потому, что их решение сделает этих людей богатыми.
Но есть и другой вариант ответа. Реальный мир — выращивание еды и строительство домов — занимает меньшую долю экономической жизни, чем раньше, а манипуляции символическими объектами в онлайн-базах данных — большую. Современная жизнь проживается в базах данных. А крипто — это про новый способ ведения баз данных, на блокчейне.
Если ты строишь финансовую систему, которой трудно работать с домами, но которая особенно хорошо подходит для финансирования видеоигр — такую, где ты можешь хранить персонажа на блокчейне и брать деньги на децентрализованной платформе, чтобы купить ей крутую шляпу или что-нибудь ещё, — то такая система может становиться всё более ценной по мере того, как видеоигры становятся всё более важной частью жизни. Если ты строишь финансовую систему, чья главная ценность — это её база данных, она будет хорошо подходить миру, который живёт в базах данных. Если мир всё больше состоит из софта, рекламы, социальных сетей и, прости господи, метавселенных, то крипто-финансовой системе не обязательно полностью спускаться обратно в реальный мир, чтобы быть ценной. Мир может сам прийти к крипте.
Стоит попробовать, нет?